ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


[Помета: Снять срочно копии и послать в НКВД Молчанову, Шкирятову, Беленькому и Калинину. Ежов]


Секретно.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. ЕЖОВУ.


В связи с проводимой Вами проверкой аппарата ЦИКС считаю необходимым доложить следующее: о наличии в аппарате ЦИКС антисоветского элемента мною был поставлен в известность Зав<едующий> секретной частью ЦИКС тов. Сотсков 19.VI.33 г. специальной запиской, копию которой прилагаю. В личном разговоре т. Сотсков жаловался на отсутствие замены чужаков, но обещал сообщить кому нужно об их деятельности.

В конце 1933 года об этом же был поставлен в известность тов. Терихов [1], который возмущался тем, что мне стало известно о чуждом элементе в библиотеке ЦИКа. Затем сказал, что дворянка Муханова будет снята с работы, а сотрудница Буркова, давшая мне сведения о чуждых людях, уже изолирована от работы по выдаче книг, "чтобы она не болтала всякому и каждому об аппарате тов. Енукидзе". Об остальном он также обещал рассмотреть материал и принять необходимые меры.

Во время чистки парторганизации ЦИКа в конце 1933 г. по моему совету сотрудницей библиотеки Бурковой была дана копия моей записки на имя т. Сотскова и дополнительные сведения председателю комиссии по чистке т. Васильеву. После указанных мероприятий я был уверен, что будет сообщено куда следует.

С тех пор прошло больше года, чуждые элементы оставались по-прежнему в аппарате ЦИКС. Я подозреваю, что товарищи Терихов, Сотсков и зав<едующая> библиотекой Соколова ничего не предпринимали для их удаления и поэтому должны быть не только сняты с работы в аппарате ЦИКа, но и понести полную ответственность за бездеятельность, за покровительство антисоветским элементам.

Прошу принять это во внимание при проверке указанных лиц, а также просмотреть прилагаемую записку от 19.IV.33 г.


Сотрудник ОС ЦК ВКП(б) (Цыбульник).


22.III-35 г.



СЕКРЕТНЫЙ ОТДЕЛ ЦИКС

тов. СОТСКОВУ


Считаю необходимым довести до сведения Секретного отдела ЦИКСа следующее: работая часто в вечерние часы в Правительственной библиотеке, я обратил внимание на такие факты:

1) Нехватка некоторых экземпляров иностранных буржуазных газет, а товарища, спрашивающего газеты, дежурный библиотекарь просил зайти на следующий день, т.к. неизвестно, где газета.

2) Довольно частая работа до 9 и 10 час. вечера сотрудников библиотеки гражданок Мухановой и Розенфельд над какими-то иностранными материалами.

3) Распоряжение по библиотеке т. Соколовой о запрещении работать в библиотеке ее сотрудникам после окончания дневной работы без особого на то каждый раз разрешения зав<едующего> библиотекой. О последнем я узнал от гр<аждан>ки Мухановой, которая спросила, – есть ли у меня разрешение для работы в библиотеке. Не зная о такой конституции библиотеки, я спросил – у кого нужно брать разрешение, и кто запрещает. Гр<аждан>ка Муханова объяснила, что таких правил еще не было, но их вводит наша зав<едующая> библиотекой Соколова, потому что она большая дура, о чем знает весь библиотечный мир. Она не понимает, что им, работая на иностранном отделе, необходимо повышать квалификацию, что можно делать только после работы по вечерам. На мой вопрос – нет ли в библиотеке таких материалов иностранных, о которых могла беспокоиться Соколова, – Муханова смело заявила, что секретность иностранной литературы она определяет сама, а что касается газет, то она может прекрасно брать их домой, работать над ними, возвращать обратно, и никто об этом не узнает.

Такое рассуждение есть доказательство того, что материал использовывается в какой-то форме и для чего-то. После этого я попытался очень осторожно выяснить – кто из сотрудников библиотеки занимается обработкой материала, и оказалось, что работает определенная группа и систематически. Группа эта состоит из граждан Мухановой, Розенфельд, Барут, – активно работающих, и Бураго, Давыдова, Нелидовой и Петровой, – это люди, способствующие в работе первых. Кто же эти люди?

  1. МУХАНОВА, бывш<ая> потомственная дворянка, брат – инженер, при поступлении на завод скрыл свое дворянское происхождение, сестра – артистка. Муханова имела тесную связь с осужденным на 10 лет по делу Промпартии, жену которого зовут Галина Мариановна. Мать Мухановой в то время жила в семье осужденного. Брат Мухановой был подвергнут обыску в связи с делом Промпартии, и Муханова ловко спрятала от обыска доллары Промпартии в грязном белье, о чем она потом гордо говорила в своей среде. Муханова очень интересуется, каким образом могли разоблачить Казаданова [2]. Ее интересует, над какими материалами работал т. Молотов в прошедшее дежурство библиотекаря. Наконец, Муханова проговорилась о том, что ей известна секретная сигнализация здания Кремля. Таким образом, получается довольно оригинальная фигура, работающая в Правительственной библиотеке. Как видно, она является главой организации по проработке материала и, наверное, обеспечила себя некоторыми связями и поручительствами. Муханова усиленно изучала персидский язык, готовясь через Персию удрать за границу, о чем она делилась с приятельницей. Основной материал о Мухановой около полутора года назад был написан бывш<ей> сотрудницей библиотеки Журавлевой, которая, поссо­рившись с Мухановой и ее друзьями, поделилась с т. Бурковой, а Буркова попросила все изложить на бумаге и материал пере­дала Зав<едующему> секретной частью т. Обухову. Об этом же был информирован секретарь ячейки т. Зайцев.

  2. РОЗЕНФЕЛЬД, бывш<ая> княгиня Бебутова, жена брата Камене­ва Л.Б., сын – троцкист, за что вычищен из комсомола. Сама Розенфельд разделяет взгляды троцкистов и до сих пор.

  3. БАРУТ – троцкист по убеждению, жалеет о том, что его отец принял русское подданство (немец), и поэтому он лишен воз­можности легального выезда за границу, и мечтает уехать неле­гально. Барут регулярно работал над иностранными материалами в библиотеке по вечерам, а после категорического запрещения Соколовой он перешел на утренние часы и работает по утрам.

  4. БУРАГО – бывш<ая> дворянка, в 1929 г. активно выступала в защиту вычищаемых дворян из библиотеки. Муж ее был предсе­дателем ЦК строителей, был замешан в деле "Кабуки", за что исключен из партии. Брат исключен из партии в 1921 году. Сама Бураго долго была антиобщественницей, а за последнее время почему-то взялась усиленно за общественную работу.

Вот лицо основных фигур, а об остальных, указанных выше, сведений у меня нет. Все они находятся в тесной компании, но внешне незаметна их совместная активная работа.

Если к этому еще прибавить гр<аждан>ку Пелипейко [3], которая имеет связь с персидским посольством, то получается целый букет чуждых советской власти людей, работающих в Правительственной библиотеке и подозрительно повышающих свою квалификацию (Муханова, Розенфельд и Барут).

Необходимо отметить, что за последнюю декаду участились невыходы на работу по бюллетеню Мухановой и Розенфельд и одновременно сокращение работ по вечерам, но зато газеты и журналы забираются домой. Обо всем мною написанном мне рассказала т. Буркова – сотрудница библиотеки, беспартийная. Она информировала т. Соколову своевременно, но последняя пыталась обвинить т. Буркову в склоке. Буркова производит впечатление хорошего, честного работника, очень удивляется, почему не предпринимается никаких мер к подозрительным сотрудникам библиотеки, и убеждена, что вышеуказанной группой несомненно проводится какая-то антисоветская работа.

Я считаю, что таких людей, как Муханова и ей подобных, держать в аппарате Правительства небезвредно и, конечно, ни­какие запрещения работать над иноматериалами ни к чему предупреждающему вести вредную работу привести не могут. Нужна необходимая революционная бдительность, которую требует от нас партия, и изолировать подальше чуждых людей от таких мест, где хотя бы в незначительной степени ими может быть использована работа против нас.


С ком<мунистическим> приветом


Сотрудник Секр<етного> Отдела ЦК ВКП(б)


(С. Цыбульник)


19.IV-33 г.



РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 103, Л. 1-5.


[1] Здесь и далее в тексте ошибочно – "Терехов".

[2] В тексте ошибочно "Козоданов". Имеется в виду Николай Платонович Казаданов.

[3] В тексте ошибочно – "Пилипейко".

Comments