ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

МУЗЫКИ, Феодосия Ивановича, от 17 апреля 1935 года.


МУЗЫКА, Ф.И., 1896 года рождения, уроженец с. Бережницы, б<ывшей> Волынской губ<ернии>, из рабочих, русский, гр<ажданин> СССР, бывший секретарь Л.Б. КАМЕНЕВА. Бывший член ВКП(б) с 1918 г.; исключен из ВКП(б) в 1935 году как двурушник.
До ареста – студент Московского Энергетического института.  


Вопрос: У Вас отобраны при обыске наган № 69642 с 26 боевыми патронами, браунинг № 342834 со 114 патронами и браунинг № 504018 с 14 патронами. Откуда у Вас это оружие?

Ответ: Наган у меня остался еще со времени, когда я был в армии. Оба браунинга я получил в Москве в 1922 или 1923 году и из какого учреждения – не помню. Кажется, из МЧК или Отдела Управления Моссовета.

Вопрос: Почему Вы хранили три револьвера и более полутораста патрон без разрешения? 

Ответ: У меня было разрешение на браунинг № 342834, который я постоянно носил. Срок ему истек, и я никак не собрался возобновить его. На остальное оружие у меня разрешения не было. Оно лежало у меня дома, и я его с собой не носил.

Вопрос: Разве Вам не известно, что разрешение необходимо не только на ношение, но и на хранение оружия? 

Ответ: Да, я это знал.

Вопрос: Зачем же Вы объясняете отсутствие у Вас разрешения на оружие тем, что Вы его все не носили постоянно с собой?

Ответ: Я собирался сдать оружие, кроме одного браунинга, и не успел сделать этого до ареста.

Вопрос: Давно Вы собираетесь это сделать?

Ответ: Да, давно, еще с того времени, когда я вернулся из-за границы.

Вопрос: Когда Вы вернулись из-за границы? 

Ответ: В 1928 году.

Вопрос: Ваши объяснения не выдерживают никакой критики. Дайте правдивый ответ на поставленный вопрос. 

Ответ: Я не собирался сдать оружие.

Вопрос: Вам известно было об ответственности за незаконное хранение оружия? 

Ответ: Да. Признаю себя виновным в незаконном хранении трех револьверов.

Вопрос: В каких взаимоотношениях Вы были с КАМЕНЕВЫМ? 

Ответ: В 1921 году я был секретарем Комитета Труда и Обороны г. Москвы и губернии. Председателем этого Комитета был назначен КАМЕНЕВ, с которым я все время соприкасался по работе. Примерно через год Комитет был ликвидирован, и я стал личным секретарем КАМЕНЕВА. Был им до 1924 года. В 1924 и 1925 годах я был заведующим Секретариатом КАМЕНЕВА. В 1926 году КАМЕНЕВ перешел в Наркомторг. Я перешел вместе с ним и был управляющим Главного Секретариата Наркомата весь 1926 год. В конце 1926 г. КАМЕНЕВ был назначен полпредом в Италию, я поехал туда вместе с ним. Вернулся я позже КАМЕНЕВА, в начале 1928 года. Несколько раз встречался с КАМЕНЕВЫМ.

Вопрос: Когда Вы видели его в последний раз? 

Ответ: Я был у него последний раз в начале 28 года. Затем встретил его один раз случайно – в 1929 году.

Вопрос: Разве Вы после этого с КАМЕНЕВЫМ не встречались? 

Ответ: Больше я КАМЕНЕВА не видел.

Вопрос: С кем Вы встречались из окружения КАМЕНЕВА? 

Ответ: Ни с кем.

Вопрос: Это неправда. Еще раз предлагаем назвать всех лиц, связанных с КАМЕНЕВЫМ, которых Вы видели за последнее время.

Ответ: Повторяю, я не встречался ни с кем, о ком бы я знал, что он связан с КАМЕНЕВЫМ.

Вопрос: А со ШВАЛЬБЕ [1] Вы встречались? 

Ответ: Я встретился с ним один раз случайно на улице вскоре после возвращения его из ссылки. Он говорил мне, что был в ссылке вместе с КАМЕНЕВЫМ.

Вопрос: Еще с кем Вы встречались из лиц, связанных с КАМЕНЕВЫМ? 

Ответ: Больше ни с кем, если не считать встречи с ГЛЕБОВЫМ, пасынком КАМЕНЕВА. Я встретился с ним в Московском Энергетическом институте, где мы оба учились. О КАМЕНЕВЕ он сказал мне только, что он живет на даче, в городе не бывает.

Вопрос: Вы учились с ГЛЕБОВЫМ в одном институте и виделись с ним только один раз?  

Ответ: Да. Мы занимаемся на разных отделениях. Я – на так называемой "Плехановской половине" в Стремянном переулке, а ГЛЕБОВ – в другой части института, которая находится на Коровьем броду. Я ГЛЕБОВА еще несколько раз видел, но не беседовал с ним ни о чем. 

Вопрос: Вы назвали не всех лиц, связанных с КАМЕНЕВЫМ, с которыми Вы встречались.

Ответ: Больше никого не помню, кроме Бориса РОЗЕНФЕЛЬДА, которого я уже называл.

Вопрос: Вы знаете Бориса РОЗЕНФЕЛЬДА

Ответ: Да, знаю. Это племянник КАМЕНЕВА.

Вопрос: Когда Вы его в последний раз видели? 

Ответ: С 18 ноября 1934 года по 10 января 1935 года я работал на ТЭЦ ВТИ, отбывал практику. Там работает Б. РОЗЕНФЕЛЬД в качестве инженера. Я часто его встречал на ТЭЦ.

Вопрос: Вы разделяли взгляды зиновьевской оппозиции?

Ответ: Взглядов зиновьевской оппозиции я никогда не разделял. С КАМЕНЕВЫМ я работал вместе в разных учреждениях, так как считал, что мне лучше работать с человеком, который меня хорошо знает.

Вопрос: Предъявляю Вам выписку из постановления Комитета ВКП(б) МЭИ от 4/II-35 г., в которой говорится, что Вы исключены из партии "за путанное непартийное выступление на парт<ийном> собрании, не содержащее правильного анализа письма ЦК о контрреволюционной сущности зиновьевско-каменевской подпольной организации", за попытки объяснить малограмотностью неучастие в борьбе против антипартийной деятельности КАМЕНЕВА в прошлом. На собрании против Вас были также выдвинуты обвинения и в том, что Вы отмалчивались на собраниях в ТЭЦ, связанных с делом КАМЕНЕВА, а на собрания в институте не являлись. Что Вы имеете показать?   

Ответ: На собраниях в институте я действительно не бывал, так как отбывал практику. На ТЭЦ я не отмалчивался, выступал на собраниях. Мое выступление, в результате которого был поставлен вопрос о моем пребывании в партии, действительно было грубой политической ошибкой, потому что развернутой характеристики контрреволюционной сущности зиновьевско-каменевской организации я не дал.

Причиной этого явилось то, что я, не бывая в институте, отстал от партийной жизни института и впал в грубейшую политическую ошибку.

Вопрос: Разве для того, чтобы дать оценку контрреволюционной сущности зиновьевско-каменевской организации, надо обязательно бывать в Московском Энергетическом институте? Категорически предлагаем Вам дать объяснение по существу Вашего выступления.

Ответ: Когда я говорю об институте, я имею в виду то, что, не бывая в нем, я не знал, что ко мне будет проявлена особая требовательность как к бывшему секретарю КАМЕНЕВА.

Вопрос: Какие беседы о КАМЕНЕВЕ Вы вели с Б. РОЗЕНФЕЛЬД<ОМ>

Ответ: У меня с ним были только разговоры служебного характера. Разговоров о КАМЕНЕВЕ я не помню.

Вопрос: Это ложь. О чем Вы беседовали с Б. РОЗЕНФЕЛЬДОМ в связи с убийством тов. КИРОВА? 

Ответ: Об убийстве КИРОВА я с ним не говорил. 

Вопрос: В этом разговоре шла речь о КАМЕНЕВЕ. Предлагаем еще раз рассказать о нем правдиво.

Ответ: Я вспомнил этот разговор. Это было в декабре. По дороге на работу я через плечо одного из пассажиров видел кусочек статьи, в которой шла речь о КАМЕНЕВЕ. Всей статьи я не прочитал. 

Приехав на ТЭЦ, я встретил Б. РОЗЕНФЕЛЬДА и сказал ему в разговоре на служебные темы: "Я видел в газете, что старика взяли в работу; газета его травит". РОЗЕНФЕЛЬД мне ничего не ответил, и разговор оборвался. 

Вопрос: Чем было вызвано это ваше заявление? 

Ответ: Я сделал его необдуманно, оно у меня вырвалось непроизвольно.

Вопрос: Это заявление, сделанное Вами после убийства тов. КИРОВА и разоблачения роли зиновьевско-каменевской контрреволюционной группы, разоблачает Вас. Вы обвиняетесь в участии в контрреволюционной деятельности, направлявшейся КАМЕНЕВЫМ. Предлагаем Вам откровенно рассказать о ней.  

Ответ: Участия в контрреволюционной деятельности я не принимал. Когда я говорил с РОЗЕНФЕЛЬДОМ, я не знал об участии КАМЕНЕВА в подготовке убийства КИРОВА.

Вопрос: Вы говорите явную ложь. Статьи о КАМЕНЕВЕ были в прессе после того, как причастность его и ЗИНОВЬЕВА в подготовке убийства тов. КИРОВА была установлена, и об этом было опубликовано в печати.

Ответ: О причастности КАМЕНЕВА и ЗИНОВЬЕВА к подготовке убийства КИРОВА я стал догадываться только, когда было опубликовано постановление об их административной высылке.

Вопрос: Что же, до этого момента Вы не знали и нигде не читали о том, что убийство КИРОВА произведено зиновьевской контрреволюционной группой? 

Ответ: Не помню.

Вопрос: Ваши ответы Вас изобличают. Заявление, сделанное Вами Б. РОЗЕНФЕЛЬДУ, не только Вас разоблачает. Оно прямо объясняет и Ваше выступление на партийном собрании. Еще раз предлагаем сказать правду.

Ответ: Никакого отношения к контрреволюционной деятельности я не имел.

Вопрос: Показаниями Н.Б. и Б.Н. РОЗЕНФЕЛЬДОВ устанавливается, что Вы имели террористические намерения. Предлагаем дать о них показания.

Ответ: Террористических намерений я не имел. Контрреволюционной деятельности я не вел.


Записано с моих слов верно, мною прочитано.


Ф. МУЗЫКА.


Допросил: 


ЗАМ. НАЧ. 2 ОТД. СПО ГУГБ – СИДОРОВ 


Верно: УПОЛНОМ. 2 ОТД. ГУГБ: Светлов



РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 111, Л. 141-147.


[1] Швальбе Филипп Петрович, секретарь Каменева более позднего периода. "Ф. Швальбе после ссылки в Минусинске в июне 1933 года вернулся в Москву и в 1934 году был восстановлен в ВКП(б). В отличие от многих сложивших голову зиновьевцев, он в декабре 1950 года был жив и даже заведовал цехом фабрики ширпотреба… Михаил Швальбе пережил XX съезд КПСС". (Пантелеев Михаил. "Агенты Коминтерна. Солдаты мировой революции").  

Comments