ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

САФАРОВА Георгия Ивановича от 31/XII-34 года.


На поставленные мне следствием вопросы показываю:

Артем ГЕРТИК – короткое время после XV съезда партии был в антисоветской группе так называемых безвожденцев и на квартире своей в помещении кино на Арбате укрывал меня, когда я подлежал немедленной высылке. Затем перешел в зиновьевскую организацию, где стал одним из главных организаторов и центральной фигурой по связи. До его высылки в Казакстан в 1932 – начале 1933 г. его квартира почти открыто служила штаб-квартирой зиновьевцев. Его, в первую очередь, постоянно посещали все зиновьевцы, приезжавшие в Москву из других мест. Он часто ездил в Ленинград для сношений с ленинградскими зиновьевцами и передачи им указаний. В частности, особо близкую связь он держал с Владимиром ЛЕВИНЫМ. Все, кого из зиновьевцев из немосковских приходилось встречать, – Николай ДМИТРИЕВ, С. ГЕССЕН, ТИМОФЕЕВ и ГОРДОН из Ростова, ТОЛМАЗОВ, В. РУМЯНЦЕВ, АНИШЕВ, – всегда передавали, что они уже успели быть у ГЕРТИКА, который делился с ними "новостями" о "положении в ЦК, настроениях и взглядах вождей". Антипартийные и антисоветские установки ГЕРТИКА, как стопроцентного зиновьевца, были известны широко, и уже в 1934 г. МАДЬЯР говорил с большим сочувствием, что: "несмотря на то, что ГЕРТИК жестоко пострадал, он продолжает жить только зиновьевскими интересами".

БАКАЕВ Иван Петров<ич> – один из основных и постоянных руководителей зиновьевской организации, всегда крайне враждебно относившийся к руководству партии, как в 1932г., кога я его встретил однажды в Кремлевской больнице, так и позже, до 1934 г. После высылки Артема ГЕРТИКА его квартира, по словам МАДЬЯРА и ГЕРЦБЕРГОВ, стала местом встречи зиновьевцев в Москве. На его квартире, по свидетельству МАДЬЯРА, происходило собрание зиновьевцев, обсуждавших, как реагировать на исключение Г. ЗИНОВЬЕВА. Он почти ежедневно встречался с ЕВДОКИМОВЫМ и несколько реже, но достаточно часто с КУКЛИНЫМ, сам считал себя одним из зиновьевских "столпов", и ЗИНОВЬЕВ сам всячески поощрял близость БАКАЕВА к нему, расточая слащавые похвалы этому своему весьма политически-недалекому стороннику. БАКАЕВ считал, что в зиновьевской организации он и ЕВДОКИМОВ служат гарантией "политической устойчивости вождей". Он был убежден, что именно он с ЕВДОКИМОВЫМ поддерживают "мужество", в "вождях", всегда столь же склонных к малодушию, как и к борьбе против партии и Советской власти. Для большинства зиновьевцев в Москве и вне Москвы, БАКАЕВ всегда был одной из главных опор. С БАКАЕВЫМ был сугубо близок ГОРШЕНИН, выполнявший всяческие поручения его и ЕВДОКИМОВА.

Яков ШАРОВ – активный зиновьевец, постоянно пребывавший в трио с ЕВДОКИМОВЫМ и БАКАЕВЫМ и державший с ними "контакт" прежде всего через совнаркомовскую столовую. Он часто наезжал в Ленинград и встречался с зиновьевцами, связанными с текстильными предприятиями, в частности с "Красной Нитью", как мне известно из разговоров с зиновьевцами, – не припомню, с кем персонально. Увидевшись со мной в Кремлевской больнице в 1933 г., он злобно возмущался привлечением его к ответственности за какую-то хозяйственную провинность. Характеризуя это как "преследование бывших оппозиционеров", которое "подстроено свыше". ЗИНОВЬЕВ всегда высказывался о ШАРОВЕ как о своем "верном человеке".

Григорий ФЕДОРОВ – старый зиновьевец, пользовавшийся неизменно большим доверием ЗИНОВЬЕВА. В 1931 г. и другой раз в 1933 г. я был у него по личным делам (один раз искал принадлежностей для велосипеда, он был пред<седателем> главшвеймашины, другой раз в Геокартпроме искал карты Туркестанского хребта). Он оба раза настойчиво спрашивал – виделся ли я с ЗИНОВЬЕВЫМ, сказав: "А я Григория не видел уже пару недель". По всем данным, ЗИНОВЬЕВА он посещал довольно часто. Был связан с ЕВДОКИМОВЫМ, БАКАЕВЫМ, ШАРОВЫМ (через Совнаркомовскую столовую, в первую очередь).

БАШКИРОВ – ленинградский зиновьевец, также работавший в "Ленинградской Правде", близкий приятель одного из гертиковских "адъютантов" БРАВО, который наезжал к нему в Ленинград. Как помнится, об этих встречах с БАШКИРОВЫМ БРАВО говорил, когда я встретил <его> у НАУМОВА не то в 1932, не то в 1933 г.

АНИШЕВ – ленинградский зиновьевец, муж М. НАТАНСОН. Работал в Средней Азии, потом в Ленинграде. Говорил при встрече на съезде аграрников в 1930 г., что у них в Ташкенте была зиновьевская колония", упоминая о себе и Михаиле ЦВИБАКЕ. При посещении меня в Москве в половине 1932 г. высказывал контрреволюционные взгляды, пророча нагромождение хозяйственных трудностей и размычку с крестьянством и заявляя об отсутствии линии у партии. Во все приезды в Москву, по его словам, бывал у ГЕРТИКА и не мог не знать о контрреволюционной деятельности М. НАТАНСОН. НАТАНСОН при разговоре со мной во второй половине 1932 г. говорила об АНИШЕВЕ как о зиновьевце.

Василий ЛУКИН – троцкист, близкий приятель В. РУМЯНЦЕВА и КОТОЛЫНОВА, высылавшийся в ссылку, а потом – кажется, в 1932 г. вернувшийся в Ленинград. Об его взглядах, резко враждебных партии и Советской власти, рассказывали в 1933 г. при посещении меня в Коминтерне ТОЛМАЗОВ и СЕРЕДОХИН, характеризуя его как полностью перешедшего к троцкистам. ЛУКИН бывал в кампании С. МАНДЕЛЬШТАМА, и в политическом, и в бытовом отношении крайне разложившийся человек, способный на самые гнусные выступления. Троцкистом он был и в 1923 г.

КАРПОВ – троцкист, был полпредом Троцкого в Ленинграде во время антипартийной борьбы 1925-27 г.г. Всегда отличался крайней преданностью своему контрреволюционному вождю и продолжал подпольную контрреволюционную борьбу с партией после XV съезда в 1928 году, когда был арестован и выслан. Кажется, в 1931 г. вернулся в Ленинград. Об этом говорил при встрече в КИ в 1931 г. РУМЯНЦЕВ, говорил так, что можно было понять, что он встречался с КАРПОВЫМ. КАРПОВ – безусловно неисправимый контрреволюционный троцкист, с 1928 г. ведший борьбу с партией с максимальным ожесточением.

Моисей ЯКОВЛЕВ – руководил антипартийной борьбой в 1925- 27 г.г. в Василеостровском районе. В 1928-31 гг. был в зиновьевской группе в Ленинграде, по словам В. РУМЯНЦЕВА. Я виделся с ним с 1934 г. в Ленинграде и из разговоров понял, что в его отношениях с зиновьевцами произошло охлаждение и, по его словам, он их не видит.


Написал собственноручно – Г. САФАРОВ.


Допросил: 


Нач.1 отд. СПО ГУГБ НКВД СССР ПЕТРОВСКИЙ.


Верно: Подпись.

Верно: [нрзб]



РГАСПИ Ф. 17, Оп. 171, Д. 253, Л. 104-107.

Comments