ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б)

тов. СТАЛИНУ

 

I. Направляю показания ФЕДОТОВА И.К. от 20/IV-36 г. и ОЛЬБЕРГА В.П. [1] от 21/IV-36 г.

Из этих показании устанавливается:

1) что организация готовила террористический акт 1 мая 1936 года на Красной площади в Москве;

2) ОЛЬБЕРГОМ, ФЕДОТОВЫМ и арестованным по делу КАНТОРОМ был тщательно разработан план организации террористического акта, в выполнении которого должны были принять участие террористы из Горького и Москвы.

Заслуживает внимания та часть показаний ОЛЬБЕРГА и ФЕДОТОВА, из которой видна связь Горь­ковских террористов через КАНТОРА с троцкистами в Москве – БОЧАРОВЫМ и ЛЕОНТЬЕВЫМ (оба арестованы);

3) по плану ОЛЬБЕРГА и ФЕДОТОВА террористи­ческий акт должен был быть осуществлен путем мета­ния бомб на трибуну мавзолея группой в 5-6 терро­ристов, возглавляемой СОКОЛОВЫМ, преподавателем Горьковского педагогического института, и ГАТАУЛИНЫМ, студентом Сормовского педагогического инсти­тута.

Проникнуть на Красную площадь террористы должны были в рядах демонстрантов.

С этой целью ФЕДОТОВ должен был за несколько дней до празднеств обратиться к дирекции пединститу­та им. Бубнова в Москве с просьбой допустить к участию в колонне демонстрантов группу студентов-отличников Горьковского пединститута. Среди этой группы должны были быть участники организации – метальщики бомб.

БОЧАРОВ должен был помочь удовлетворению прось­бы ФЕДОТОВА, а в колонне демонстрантов прикрыть со своей группой метальщиков бомб, чтобы они могли беспрепятственно бросить бомбы.

ОЛЬБЕРГ и КАНТОР должны были выехать накануне первомайских праздников в Москву и обеспечить прием метальщиков бомб. Бомбы должен был доставить в Москву участник организации химик МАСЛЕННИКОВ, на обя­занности которого лежало снаряжение их взрывчатыми веществами за несколько дней до 1-го мая.

В Москве ОЛЬБЕРГ намеревался нелегально про­живать у террориста ЛЮЛЬСДОРФА (арестован по делу), а МАСЛЕННИКОВА ОЛЬБЕРГ предполагал укрыть с бомбами на явочной квартире организации под Москвой на ст. Долгопрудная Савеловской ж.д., содержательницей ко­торой являлась ХАНДЖИ (арестована в ночь на 21/IV с.г.).

ХАНДЖИ является родственницей троцкиста АВЕРБАХА, находящегося в Праге и намеревавшегося так же, как и ОЛЬБЕРГ, нелегально приехать из Праги в СССР;

4) террористическая группа МУСАТОВА в Москве должна была оставаться в резерве с тем, чтобы на случай провала или неудачи в осуществлении теракта 1/V-З6 г. она продолжала бы подготовку террористического акта.

Показания ОЛЬБЕРГА и ФЕДОТОВА полностью под­тверждают направленные Вам ранее показания СОКОЛОВА и НИЛЕНДЕРА о технике изготовления метательных сна­рядов. Как ФЕДОТОВ, так и ОЛЬБЕРГ утверждают, что речь шла об изготовлении пяти оболочек и что эти оболочки ко времени их ареста еще не были снаряжены.

Таким образом, изъятые обыском в химических лабораториях Горьковского и Сормовского пединститу­тах пять круглых металлических оболочек очевидно предназначались для изготовления из них бомб.

II. По показаниям МЕШКОВСКОЙ нами арестованы: МЕШКОВСКИЙ Т.В.; ФОКИН А.Н.; УПМАЛ-АНГАРСКИЙ Я.Я.; ОДЫНЬ И.Я.

Обыском у УПМАЛ-АНГАРСКОГО обнаружено: вин­товочных патрон 368 шт., револьверных патрон 558 шт., четыре капсюля к ручным гранатам.

На допросе АНГАРСКИЙ показал, что он явля­ется членом троцкистской контрреволюционной органи­зации.

МЕШКОВСКИЙ и ФОКИН показали, что являются двурушниками в рядах ВКП(б).

Допрос их продолжается.

 

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ

ДЕЛ СОЮЗА ССР – 

(Г. ЯГОДА)

 

21/IV 36 г.

№ 56074


 

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ФЕДОТОВА, Ивана Кузьмича, от 20-го апреля 1936 г.

 

ФЕДОТОВ И.К., 1900 г. рождения, уроженец ст. Верица [2], Ленинград­ской области, чл<ен> ВКП(б) с 1919 г., б<ывший> зиновьевец.
 До ареста директор Горьковского пединститута.

 

Вопрос: На допросе от 28/II-с<его> г<ода> Вы показали, что пре­подаватель Горьковского Пединститута КАНТОР входил в к.-р. троцкистскую группу, существовавшую в г. Горьком с 1933 года.

Дайте исчерпывающие показания об известных Вам фактах к.-р. деятельности КАНТОРА.

Ответ: Я лично был связан с КАНТОРОМ как участником троц­кистской организации в Горьком с 1934 года.

О его принадлежности к организации мне было известно от ФУРТИЧЕВА еще в 1933 г. В то время КАНТОР входил в группу организации в институте Марксизма-Ленинизма.

Вопрос: КАНТОР показывает, что Вы с ним связались в январе 1935 г. Уточните, когда между Вами была установлена связь?

Ответ: Как я уже показывал, с 1934 г. Однако, после ареста ФУРТИЧЕВА в январе 1935 г. наша связь стала более близкой.

Вопрос: КАНТОР был в курсе Вашей связи с Вал. ОЛЬБЕРГОМ?

Ответ: Да. Я рассказывал КАНТОРУ, что ОЛЬБЕРГ является эмиссаром Троцкого и приехал в СССР для организации и проведения в жизнь террористического акта над Сталиным.

Вопрос: Следовательно, КАНТОР принимал участие в терро­ристической деятельности организации?

Ответ: Да, КАНТОР является одним из активных сторонников террора и принимал деятельное участие в практической подготовке террористического акта над СТАЛИНЫМ.

Вопрос: Почему вы об этом не говорили на предыдущих до­просах?

Ответ: В своих предыдущих показаниях я скрыл от следствия целую группу лиц, которая вела практическую подготовку убий­ства СТАЛИНА.

Как я уже показывал, ОЛЬБЕРГ мне заявил, что убийство СТАЛИНА надо подготовить и осуществить вне Кремля. 

Он при этом имел в виду два варианта:

1) Выследить за выездами СТАЛИНА из Кремля и убить его в машине, и

2) организовать убийство СТАЛИНА во время какой-либо демонстрации или торжественного собрания.

Исходя из этих двух вариантов и был разработан детальный план совершения террористического акта над СТАЛИНЫМ.

Вопрос: В чем заключался этот план и кто должен был его осуществить?

Ответ: В результате ряда бесед между мной, ОЛЬБЕРГОМ и КАНТОРОМ в течение сентября-декабря 1935 г. террористический акт был конкретно намечен нами на 1-е мая 1936 г. на Красной площади.

К участию в убийстве СТАЛИНА был подготовлен ряд лиц, собранных в отдельные боевые дружины.

Конкретную задачу для каждой боевой дружины и каждого террориста должен был разработать ОЛЬБЕРГ.

Практически, незадолго перед 1-м мая ОЛЬБЕРГ и КАНТОР должны были выехать в Москву с группой террористов из г. Горького.

Предполагалось, что эта группа террористов будет нами послана в Москву под видом студенческой делегации и будет влита в колонну демонстрантов Бубновского пединститута.

Вопрос: Почему Вы намечали влить террористов именно в колонну Бубновского пединститута?

Ответ: Еще до окончательного обсуждения нами плана орга­низации террористического акта на Красной площади летом 1935 г. участник организации КАНТОР дважды ездил в Москву.

В Москве он связался с участниками троцкистской организа­ции террористами БОЧАРОВЫМ – историком, работающим в пед­институте им. Бубнова, и ЛЕОНТЬЕВЫМ, который в свое время работал в Горьком и был связан как участник троцкистской организации с ФУРТИЧЕВЫМ.

Где именно в Москве ЛЕОНТЬЕВ работает, я не знаю, но мне точно известно, что он преподает в одном из учебных заведе­ний. ЛЕОНТЬЕВ имеет особую примету – он без одной руки. БОЧАРОВ и ЛЕОНТЬЕВ вели троцкистскую работу в Москве и располагали рядом троцкистских связей.

Кроме того, с троцкистами в Бубновском Пединституте был связан участник организации ПОНОМАРЕВ через троцкиста РОМАН­ЧУКА, который переехал из Горького на работу в Бубновский пединститут, по-моему, в 1934 году.

Вот эти связи КАНТОРА и ПОНОМАРЕВА в Бубновском пединсти­туте и должны были быть использованы для того, чтобы через них влить в колонну демонстрантов Бубновского пединститута группу террористов из Горького.

Вопрос: Вы показали, что к участию в террористическом акте над тов. СТАЛИНЫМ организация подготовила ряд лиц, со­бранных в отдельные боевые дружины. Кто эти лица?

Ответ: Боевые дружины террористов к моменту моего ареста были созданы в Горьком и Москве.

В Горьком быть непосредственным исполнителем террористи­ческого акта дал согласие участник организации СОКОЛОВ, пре­подаватель пединститута.

Кроме него была выделена дружина боевиков-студентов Сормовского пединститута, привлеченная к террористической дея­тельности ПОНОМАРЕВЫМ.

Во главе этой дружины стоял студент ГАТАУЛИН и в состав ее входили студенты: ЛАКТИОНОВ, КЛЮШЕНКОВ и ВОЛК (женщина). В Москве, как я уже показывал, участие в террористическом акте должны были принять БОЧАРОВ, ЛЕОНТЬЕВ и связанные с ними троцкисты (фамилии их мне неизвестны).

Большие надежды возлагались также на проживающего в Москве террориста МУСАТОВА и связанных с ним троцкистов.

И, наконец, со слов ОЛЬБЕРГА мне было известно о его связи в Москве с двумя инженерами-немцами, которых ОЛЬБЕРГ знал еще по Берлину.

Как предполагалось практически использовать этих немцев, ОЛЬБЕРГ мне не говорил.

Вопрос: Какими техническими средствами к совершению террористического акта Вы располагали?

Ответ: Еще до решения нами вопроса об убийстве СТАЛИНА на Красной площади 1/V-36 г. ОЛЬБЕРГ мне заявил, что надо подготовить такие технические средства, которые гарантировали бы 100% успех задуманного акта.

Конкретно он предложил мне в максимально короткий срок продумать все возможности к изготовлению нескольких ручных гранат, так как считал, что на одни револьверы надеяться нельзя.

Вопрос: Об этом ОЛЬБЕРГ говорил только с Вами?

Ответ: ОЛЬБЕРГ об этом говорил также с КАНТОРОМ.

Вопрос: Откуда Вы это знаете?

Ответ: Мне об этим сказал КАНТОР, когда я с ним гово­рил о полученном поручении от ОЛЬБЕРГА.

Вопрос: Когда, где и при каких обстоятельствах Вы го­ворили с КАНТОРОМ об изготовлении гранат?

Ответ: Первый разговор о необходимости изготовления гранат был у меня с КАНТОРОМ наедине в моем кабинете в Горьковском Пединституте в сентябре 1935 г.

Я подробно рассказал КАНТОРУ о поручении ОЛЬБЕРГА и узнал от него, что с ним ОЛЬБЕРГ также говорил по этому вопросу.

Я советовался с КАНТОРОМ, кого можно привлечь к этому де­лу. Оба мы остановились на кандидатуре НИЛЕНДЕРА, декана естественного факультета Пединститута.

Вопрос: Кто такой НИЛЕНДЕР, и почему Вы решили его при­влечь к делу изготовления гранат?

Ответ: НИЛЕНДЕР, Николай Евгеньевич, также являлся участ­ником террористической организации, в которую он был во­влечен мною весной.1935 года.

Привлечь НИЛЕНДЕРА к делу изготовления гранат мы с КАН­ТОРОМ решили по двум причинам: во-первых, потому, что НИ­ЛЕНДЕР как артиллерист имел реальное представление о взрывчатых веществах, а во-вторых, потому, что в его фа­культете в Сормово была химическая лаборатория, где можно было организовать процесс изготовления гранат.

Вопрос: НИЛЕНДЕР принимал участие в изготовлении гранат?

Ответ: Через 2-3 дня после моего разговора с КАНТОРОМ я вызвал к себе НИЛЕНДЕРА, при этом разговоре с НИЛЕНДЕРОМ присутствовал и КАНТОР.

Я и КАНТОР поставили перед НИЛЕНДЕРОМ вопрос, можно ли технически организовать изготовление ручных гранат с обес­печением полной конспирации в этом деле.

НИЛЕНДЕР нам ответил, что это дело вообще организовать можно. По словам НИЛЕНДЕРА, оболочки для гранат у него в Сормово найдутся, остановка только за взрывчатым веществом для снаряжения гранат.

По этому вопросу НИЛЕНДЕР нам заявил, что он лично взрыв­чатых веществ изготовить не сможет и для этой работы надо привлечь кого-либо из химиков.

Вопрос: НИЛЕНДЕР был полностью осведомлен о готовящемся террористическом акте над тов. СТАЛИНЫМ?

Ответ: Да, НИЛЕНДЕР знал, что гранаты готовятся для тер­рористической организации, которая ставит своей главной целью – убийство СТАЛИНА.

Вопрос: Как Вами был разрешен вопрос о привлечении хими­ка для изготовления взрывчатых веществ?

Ответ: При обсуждении этого вопроса я, КАНТОР и НИЛЕНДЕР остановились на МАСЛЕННИКОВЕ, преподавателе естественного факультета в Сормово.

Я знал МАСЛЕННИКОВА как участника к.-р. организации, которого вовлек в организацию ПОНОМАРЕВ еще в 1934 году.

Об участии МАСЛЕННИКОВА в организации мне сообщил ПОНО­МАРЕВ перед своим отъездом в Курск.

При этом ПОНОМАРЕВ мне сказал, что МАСЛЕННИКОВ еще в 1934 году занимался вопросом изготовления взрывчатых ве­ществ для террористических целей по поручению ПОНОМАРЕВА.

О принадлежности МАСЛЕННИКОВА к организации я говорил НИЛЕНДЕРУ летом 1935 года.

Вопрос: Вы лично с МАСЛЕННИКОВЫМ об изготовлении взрыв­чатых веществ говорили?

Ответ: После нашего разговора с КАНТОРОМ и НИЛЕНДЕРОМ, насколько помню, в октябре 1935 г. я был в Сормово, где встре­тился с МАСЛЕННИКОВЫМ.

Я предупредил МАСЛЕННИКОВА, что НИЛЕНДЕР обратится к нему с одним предложением, которое нужно обязательно принять.

Подробного разговора с ним я не имел, так как обстановка нашей встречи не гарантировала соответствующей конспирации.

Вопрос: Что Вам известно о результатах работы КАНТОРА, НИЛЕНДЕРА и МАСЛЕННИКОВА по изготовлению гранат?

Ответ: Перед моим отъездом в Кисловодск, в декабре 1935 года, мне КАНТОР и НИЛЕНДЕР сообщили, что ими все сделано для изготовления гранат и что снаряжение оболочек может быть сделано в несколько дней.

Вопрос: Уточните, что значит "все сделано для изготов­ления гранат". Конкретно о чем Вам говорили КАНТОР и НИЛЕН­ДЕР?

Ответ: КАНТОР и НИЛЕНДЕР мне говорили, что имеются готовые оболочки, что составлена рецептура ВВ (взрывчатых ве­ществ) и подготовлен состав для производства ВВ.

Вопрос: О каком количестве оболочек Вам говорили КАНТОР и НИЛЕНДЕР, и какие они были?

Ответ: Они мне говорили, что готово 5 оболочек, формы апельсина, весом 300-400 грамм.

Вопрос: Каким взрывчатым веществом предполагалось сна­рядить оболочки?

Ответ: НИЛЕНДЕР мне говорил, что взрывчатое вещество будет изготовлено из толуола, нитрированного через азотную и серную кислоту.

Вопрос: Из толуола путем нитрирования добывается взрыв­чатое вещество под названием тротил.

Вам говорил НИЛЕНДЕР о тротиле?

Ответ: Нет. Прямо о тротиле мне НИЛЕНДЕР не говорил. Он мне говорил, что взрывчатое вещество будет изготовлено из толуола.

Вопрос: Вы обсуждали с КАНТОРОМ и НИЛЕНДЕРОМ вопрос об изготовлении капсюлей для гранат?

Ответ: НИЛЕНДЕР по своей инициативе мне сказал, что капсюли сделать труднее всего, но они будут готовы. Подроб­ного разговора по этому вопросу не было.

Вопрос: Вы сообщили ОЛЬБЕРГУ о результатах работы по изготовлению гранат?

Ответ: Да, я ОЛЬБЕРГУ сообщил в декабре 1935 года все, что мне передали КАНТОР и НИЛЕНДЕР. Независимо от меня ОЛЬБЕРГУ об этом сообщил КАНТОР.

В связи с моим отъездом в отпуск в январе 1936 г., я условился с ОЛЬБЕРГОМ, что дальнейшую связь по этому вопро­су он будет поддерживать с КАНТОРОМ.

Вопрос: Когда вы предполагали снарядить гранаты взрывча­тыми веществами?

Ответ: В разговоре с ОЛЬБЕРГОМ перед самым моим отъездом в отпуск, в конце декабря 1935 г., было решено, что гранаты надо будет зарядить перед самым первым мая.

Поскольку НИЛЕНДЕР утверждал, что к снаряжению гранат все готово, мы решили, что держать гранаты в снаряженном состоянии 4-5 месяцев нецелесообразно, так как это выдало бы нас с головой в случае провала.

Вопрос: Кто должен был доставить гранаты в Москву?

Ответ: Как я уже показывал, для совершения террористи­ческого акта в Москву должен был выехать ОЛЬБЕРГ с КАНТОРОМ и группа исполнителей во главе с СОКОЛОВЫМ и ГАТАУЛИНЫМ. Эта группа из 5-ти человек и должна была бросать гранаты на мавзолей.

Гранаты должен был снарядить и отвезти в Москву МАСЛЕН­НИКОВ.

ОЛЬБЕРГ говорил, что в Москве гранаты можно будет припрятать до 1/V.

Для террористов, говорил ОЛЬБЕРГ, у него имеется надежная квартира под Москвой.

Вопрос: Вы показали, что в качестве метальщиков гранат намечались – СОКОЛОВ, ГАТАУЛИН и группа ГАТАУЛИНА (ЛАКТИО­НОВ, КЛЮШЕНКОВ и ВОЛК [3]).

А как вы намечали с ОЛЬБЕРГОМ использовать террористов, находящихся в Москве – БОЧАРОВА, ЛЕОНТЬЕВА, МУСАТОВА и 2-х немцев, связанных с ОЛЬБЕРГОМ?

Ответ: БОЧАРОВ и его группа должны были быть вместе с СОКОЛОВЫМ и группой ГАТАУЛИНА в колонне демонстрантов.

Мы предполагали, что группа БОЧАРОВА, которая будет сле­довать в демонстрации вместе с группой СОКОЛОВА и ГАТАУЛИНА, облегчит последним возможность беспрепятственно бросить гранаты на трибуну мавзолея.

Мы при этом учитывали, что отсутствие сообщников в не­посредственной близости к СОКОЛОВУ и ГАТАУЛИНУ и окружение их просто демонстрантами может помешать метальщикам гранат выполнить свою задачу.

О роли ЛЕОНТЬЕВА мы с ОЛЬБЕРГОМ не успели договориться.

Особо был мною и ОЛЬБЕРГОМ решен вопрос о группе МУ­САТОВА и двух немцах, связанных с ОЛЬБЕРГОМ.

Мы рассчитывали, что к моменту прохождения метальщиков гранат перед мавзолеем, эти террористы должны будут открыть стрельбу в другом конце площади, вызвать этим замешательст­во в колоннах, отвлечь внимание охраны площади и демонс­трантов к месту стрельбы и обеспечить метальщикам гранат успешное выполнение их задачи. Кроме того, мы предполагали, что замешательство и паника в демонстрации обеспечит воз­можность террористам или хотя бы части их них беспрепятственно скрыться.

Вопрос: Вам известно, что КАНТОР располагал еще связями в Москве?

Ответ: КАНТОР был связан в Москве с бывш<им> ректором Акаде­мии им. Крупской ШИПОВЫМ, о ШИПОВЕ, не называя его фамилии, (сейчас я эту фамилию вспомнил) я показал на допросе от 28/II-с<его> г<ода>.

ШИПОВ является участником террористической организации и был связан с троцкистами в академии им. Крупской.

В конце 1934 г. КАНТОР мне сообщил, что ШИПОВ якобы арестован.

 

Записано с моих слов верно, мною прочитано.

 

И. ФЕДОТОВ.

 

ДОПРОСИЛИ: 

 

ЗАМ. НАЧ. СПО ГУТБ – 

КОМИССАР ГОСУДАР. БЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА: (ЛЮШКОВ).

 

НАЧ. 3-го ОТДЕЛЕНИЯ СПО ГУГБ – 

КАПИТАН ГОСУДАР. БЕЗОПАСНОСТИ: (КАГАН).

 

ВЕРНО:

ОПЕР. УПОЛ. 3 ОТДЕЛЕНИЯ СПО –  

ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАР. БЕЗОПАСНОСТИ: (УЕМОВ)

 

 

РГАСПИ Ф. 17, Оп. 171, Д. 222, Л. 1-16.


[1] Агентурные данные на Ольберга в ОГПУ имелись еще с начала 1930-х годов. На февральско-мартовском пленуме 1937 г. Ежов сообщал: «Известный эмиссар, расстрелянный по первому троцкистско-зиновьевскому процессу — Ольберг. Оказывается, что этот Ольберг был известен органам НКВД еще в 1931 г. по материалам иностранного отдела... (Сталин. Как преступник?) Совершенно верно, т. Сталин. По материалам иностранного <от>дела и по материалам, пришедшим одновременно из Коминтерна от т. Мануильского. В этих материалах дается совершенно исчерпывающая характеристика Ольберга. Характеристика эта заключается в том, что Ольберг является близким человеком Троцкого, связан непосредственно с Троцким и с его сыном Седовым, что он направляется в СССР для троцкистской работы, что вообще этот человек связан с самыми разнообразными кругами и не исключалось, что он связан с охранкой, тогда указания, правда, были на рижскую охранку... (Сталин. На немецкую?) Нет, т. Сталин, на рижскую охранку. Первое время этим Ольбергом по его приезде занимались, а затем бросили и по сути дела предоставили ему возможность почти в течение 3 лет с небольшими перерывами, когда он уезжал из СССР, безнаказанно создавать террористические группы. (Литвинов. Почему его пустили?) Уж мне трудно сказать. (Сталин. Почему в Россию пустили? Как интуриста?) Нет, это после его как интуриста пустили, а первый раз он приехал для поисков работы. (Постышев. Как политэмигранта, очевидно.) Нет, для поисков работы. (Постышев. Как же его все-таки пропустили?)» В книге Уильяма Дж. Чейса “Enemies within the Gates?” («Враг у ворот?»), посвященной Коминтерну, приводятся следующие факты: «Со своей стороны, отдел кадров [Коминтерна] проявлял бдительность, ведя и обновляя списки «сомнительных лиц» из советских эмигрантов. В одном из таких списков от 28 мая 1936 г. содержатся имена 201 германского эмигранта, накопившиеся за четыре года. Отдел составил список на базе полученных им доносов, ответов, присланных на запросы, и иных неуказанных источников. Рядом с каждой фамилией указывалось «краткое содержание» прегрешений, таких как бывшая оппозиционная деятельность или враждебные настроения по отношению к СССР. Среди лиц, попавших в список, был Валентин Ольберг… 28 февраля 1936 г. Отдел кадров ответил на запрос НКВД, указав: "В 1932 г. был исключен из партии [КПГ], после чего вступил в социалистическую рабочую партию [троцкисты]. Имеет связи с троцкистами и русскими эмигрантами". Это была вторая справка на Ольберга, направленная Отделом кадров в органы безопасности. Первая была направлена 11 июня 1932 г., и в ней разъяснялись причины его исключения из КПГ. Из справки следовало, что в 1932 г. товарищи обыскали берлинскую квартиру Ольберга и обнаружили там большое количество писем и открыток от Троцкого и его сына Седова. Из переписки следовало, что Ольберг, руководитель местной парторганизации, участвовал в публикации и распространении «Бюллетеня оппозиции» Троцкого и поддерживал контакты со сторонниками Троцкого в СССР и других странах. На основе этих данных ЦК КПГ исключил его из партии и направил в ИККИ соответствующий материал, включая имена одиннадцати адресатов из СССР, которым Ольберг посылал троцкистские материалы. ИККИ, в свою очередь, направил данный материал в ОГПУ. Тем не менее Ольберг умудрился въехать в СССР без ведома ИККИ и МОПР и устроиться на работу в Горьковский педагогический институт. Как ему это удалось – неизвестно». (William J. Chase. Enemies Within the Gates? Yale University Press, 2002, pages 134-135). Как ни странно, доступ к цитируемым в книге документам в настоящее время закрыт, сама архивная опись, на которую ссылается автор, помечена "для служебного пользования" и выдаче не подлежит (РГАСПИ Ф. 495, Оп. 175, Д. 105, Л. 9). Тем не менее утверждение А. Орлова о том, что Ольберг работал на ОГПУ, пока что не подтверждается документами.

[2] Видимо, ошибка, правильно – Вырица. По данным "Открытого списка", И. Федотов является уроженцем с. Введенского Красногвардейского района Ленинградской области. 

[3] В книге воспоминаний О. Адамовой-Слиозберг "Путь" есть следующий пассаж: "Я не могла не верить Жене Волковой. Ее, как отличницу, из Горького послали в Москву на первомайскую демонстрацию. В Горьком она имела несчастье состоять в снайперском кружке и хорошо стреляла. На нее был донос, что на демонстрации она должна была убить Сталина. Стрелять она умела только из винтовки, а как можно пронести винтовку на демонстрацию, совершенно непонятно. Женя целыми днями плакала и боялась за маму, у которой плохое сердце. Политикой она совершенно не интересовалась и считала самым трудным предметом диамат, потому что преподаватель требовал, чтобы студенты читали газеты. Интересовалась она музыкой, учебой и одним мальчиком, очень идейным комсомольцем, который будет теперь "меня презирать потому, что за родину он готов отдать жизнь, а про меня скажут, что я изменница"." Поскольку О. Адамова Слиозберг немного изменяет фамилии людей, о которых она пишет, то можно предположить с большой долей вероятности, что "Волк" из протокола и "Женя Волкова" из мемуаров – одно и то же лицо.

 

Comments