ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

КАНТОРА Александра Харитоновича от 27/III-1936 г.

 

КАНТОР А.Х. – 1899 г<ода> р<ождения>, урож<енец> г. Одессы, чл<ен> ВКП(б) с 1920 г., бывш<ий> троцкист. До ареста – доцент Горьковского пединститута.

 

Вопрос: С какого временя Вы являетесь троцкистом?

Ответ: В 1923 г. я, находясь в Свердловском университете, вел активную троцкистскую работу. Порвал с троцкизмом весной 1924 г.

Вопрос: Когда и откуда Вы приехали в г. Горький?

Ответ: Я приехал в г. Горький в 1932 г. из Москвы.        

Вопрос: Где Вы работали в Горьком?

Ответ: Я работал в Институте марксизма-лениниз­ма, который до 1932 г. являлся филиалом подготовитель­ного отделения Института красной профессуры.

Вопрос: Кого Вы застали в Горьком из старых знакомых Вам троцкистов?

Ответ: Никого.

Вопрос: Вы работали в институте беспрерывно? 

Ответ: Нет, у меня был перерыв, и я был с работы снят.

Вопрос: За что Вы были сняты с работы? 

Ответ: Я был снят с работы как троцкист.

Вопрос: И исключены из партии?

Ответ: Да, я был исключен из партии за то, что на партсобрании в январе 1935 г. сделал троцкистские выпады по вопросу об аресте Каменева и Зиновьева в связи с убийством Кирова. Впоследствии я был в партии восстановлен.

Вопрос: В последующее время Вы работали в Горьковском пединституте?

Ответ: Да, с сентября 1935 г. я работал в Горьковском пединституте.

Вопрос: Кто Вас пригласил на работу в пединсти­тут?

Ответ: Меня пригласил директор института ФЕДОТОВ в качестве преподавателя истории народов СССР.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах были Вы приглашены ФЕДОТОВЫМ в пединститут, до или после исключения Вас из партии, и что знал ФЕДОТОВ о Вашем прошлом?

Ответ: ФЕДОТОВ пригласил меня на работу в инсти­тут в начале 1935 г. вскоре после того, как я был исключен из партии. Он пришел ко мне домой и у меня на квартире сделал мне это предложение.

ФЕДОТОВ, зная, что в прошлом я активный троцкист, знал и обстоятельства, послужившие к исключению меня из партии, и рекомендовал энергично добиваться восстановления.

Вопрос: Вам было известно, что ФЕДОТОВ зиновьевец?

Ответ: Да, это было мне известно.

Вопрос: Когда, в связи с чем стало Вам известно, что ФЕДОТОВ – зиновьевец, от кого именно?

Ответ: В 1933 г. после того, как кандидатура ФЕДОТОВА для посылки на работу в политотдел была ЦК партии отведена, он рассказал мне, что он принимал активное участие в зиновьевской оппозиции в Ленинграде, и поэтому якобы к нему отнеслись с недоверием.

Вопрос: Кого из троцкистов Вы знали в институте марксизма-ленинизма в Горьком? Назовите их?

Ответ: Я знал еще ФУРТИЧЕВА Якова Абрамовича, преподавателя курсов философии.

Вопрос: И только?

Ответ: Нет, я знал и ЗЕЛЬЦЕРА. Он работал там еще до моего приезда в Горький.

Вопрос: А кого еще из троцкистов Вы знали по Горьковскому пединституту?

Ответ: Кроме ФЕДОТОВА я знал СОКОЛОВА Анатолия Сергеевича и ОЛЬБЕРГА Валентина. Причем в этом же институте работала и моя жена – троцкистка СОЛОВЬЕВА Татьяна Михайловна.

Вопрос: Перечисленными лицами не ограничиваются Ваши связи с троцкистами в Горьком. Кого из троцкистов Вы еще знали?

Ответ: Кроме перечисленных я знал еще БОЧАРОВА, работавшего до моего приезда в пединституте, ПАСАМАНА [1] – преподавателя индустриального института и БЕРНШТЕЙНА, преподавателя института марксизма-ленинизма.

Вопрос: Кто из них был связан с ФУРТИЧЕВЫМ и ФЕДОТОВЫМ? 

Ответ: ПACAМАН, ЗЕЛЬЦЕР, БЕРНШТЕЙН и БОЧАРОВ были связаны с ФУРТИЧЕВЫМ, а СОКОЛОВ и ОЛЬБЕРГ – с ФЕДОТОВЫМ. Причем с ФЕДОТОВЫМ состоял в тесной связи и БОЧАРОВ.

Вопрос: А Вы лично с кем были связаны?

Ответ: Я был связан с ФУРТИЧЕВЫМ, с котором у меня вскоре после моего приезда в Горький установились близкие дружеские отношения, а в последнее вре­мя и с ФЕДОТОВЫМ.

Вопрос: С ФУРТИЧЕВЫМ Вы сблизились как с зиновьевцем?

Ответ: Да.  

Вопрос: Какие контрреволюционные троцкистские разговоры Вы вели с ФУРТИЧЕВЫМ?

Ответ: Должен признать, что с ФУРТИЧЕВЫМ я действительно в контрреволюционном духе о<б>суждал политику партии и правительства. Я высказывался против политики партии и правительства в области коллективизации. 

Вопрос: И только?

Ответ: Нет, я еще говорил ФУРТИЧЕВУ, что отмена продовольственных карточек повлечет за собой сниже­ние реальней заработной платы рабочего класса и трудящейся интеллигенции.

Вопрос: Какие еще вопросы Вы обсуждали с ФУРТИЧЕВЫМ?

Ответ: Сейчас не помню. Постараюсь вспомнить и сообщать.

Вопрос: Не только с ФУРТИЧЕВЫМ, но и с рядом дру­гих троцкистов Вы вели к.-р. троцкистские разговоры. Назовите, с кем именно?

Ответ: Признаю, что контрреволюционные разго­воры я вел с троцкистами ИЩЕНКО Тимофеем Семеновичем и с ПОЛЯКОВЫМ.

Причем в то время, как троцкист ПОЛЯКОВ полностью соглашался с моими контрреволюционными суждениями, ИЩЕНКО их почти не разделял.

Вопрос: Где в настоящее время находятся ИЩЕНКО и ПОЛЯКОВ?

Ответ: Андерсон – Зам<еститель> директора историко-партийного института в Москве мне говорил летом 1935 г., что ИЩЕНКО уехал на работу в Иркутск.

ПОЛЯКОВ же находится на работе в Арзамасе, где занимает должность директора совпартшколы.

Вопрос: На какие темы Вы вели разговоры с ИЩЕНКО и ПОЛЯКОВЫМ?

Ответ: В основном они почти не отличались от вышеуказанных мною троцкистских разговоров, которые я вел с ФУРТИЧЕВЫМ. Они также сводились к троцкистской критике политики, проводимой ВКП(б).

Вопрос: Где происходили эти Ваши беседы с ФУРТИЧЕВЫМ и ИЩЕНКО?

Ответ: С ИЩЕНКО – в Свердловском университете, а с ФУРТИЧЕВЫМ – либо в домашней обстановке, либо в ин­ституте марксизма-ленинизма во время перерывов. Я и ФУРТИЧЕВ часто бывали друг у друга вплоть до января 1935 г., т.е. до ареста ФУРТИЧЕВА.

Вопрос: С какого времени Вы знаете ИЩЕНКО?

Ответ: С 1922 г.

Вопрос: Вы были связаны с ИЩЕНКО еще по Вашей троцкистской деятельности в 1923 г.?

Ответ: Да.

Вопрос: Когда Вы видели Ищенко в последний раз?

Ответ: В 1934 году.

Вопрос: Где? 

Отчет: Проездом из Казани в Москву по Волге он остановился в Горьком был у меня. 

Вопрос: А ранее бывал он у Вас в г. Горьком?

Отчет: Да, он был у меня в 1933 г.

Вопрос: Значит, эти троцкистские разговоры Вы вели с ним в 1933 и 1934 г.г.?

Ответ: Да, в беседах с ним как в 1933 г., так и в 1934 г. я высказывал контрреволюционные троцкист­ские суждения по поводу ряда мероприятий партии и правительства.

Вопрос: Таким образом, следствие устанавливает, что Вы до дня ареста оставались в партии троцкистом, двурушником.

Ответ: Признаю, что, будучи членом ВКП(б), я начиная с 1930 г. разделял троцкистские убеждения, двурушничал, но в организацию я не входил и не знал о ее существовании.

Вопрос: Вы говорите неправду. Нем точно известно, что Вы входили в контрреволюционную троцкистскую организацию в г. Горьком.

Отвеет: Я это отрицаю.

Вопрос: Вели ли Вы троцкистские беседы с Вашей женой СОЛОВЬЁВОЙ?

Ответ: Нет, не вел.

Вопрос: Вы говорите неправду. Ваша жена – член партии и кончила аспирантуру Свердловского университета. Как это возможно, чтобы Вы не делились с нею своими политическими убеждениями и Вашим отношением к политике партии и правительства, которое Вы высказывали ряду других лиц?

Ответ: Считал ненужным развертывать перед ней всю систему своих троцкистских взглядов.

Вопрос: Почему Вы ей не доверяли?

Ответ: Не считал ее подходящим собеседником.

Вопрос: Вы стараетесь выгородить СОЛОВЬЕВУ. Настаиваю на правдивых показаниях.

Ответ: Признаю, что отдельные троцкистские разговоры я с СОЛОВЬЕВОЙ вел, однако они, в отличие от разговоров, ведшихся с другими лицами, не носили систематический характер и не составляли целой системы троцкистских взглядов.

 

Записано с моих слов правильно и мною прочитано, в чем и расписываюсь.

 

А.Х. КАНТОР.

 

Допросил: Майор Государств. Безопасности – НИКОЛЬСКИЙ [2].

 

Верно:

 

ОПЕР. УПОЛНОМ. 3 ОТД. СПО ГУГБ 

ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: (УЕМОВ)

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 163, Л. 156-163


[1] В тексте здесь и далее ошибочно – "Пассамана".

[2] Это не кто иной, как "генерал Александр Орлов", автор во многих отношениях лживых мемуаров о ходе следствия по данному делу. В них он ни словом не упоминает о своем непосредственном участии в следственных действиях (из доступных источников усматривается, что участие Никольского-Фельдбина-Орлова в этом деле ограничивалось допросами А. Кантора и К. Грюнштейна).

Comments