ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

МАРЕНКО Григория Яковлевича

от 1/IV-1936 г.

 

МАРЕНКО Г.Я., 1894 г<ода> р<ождения>, ур<оженец> г. Каменец-Подольска, с 1909 г. по 1914 г. был анархистом-комму­нистом, с 1918 г. чл<ен> ВКП(б), ис­ключен в  XII-1935 г. как троцкист. О<собым> С<овещанием> от 25/I-29 г. был осужден к 3 годам тюрьмы. Постановлением О<собого> С<овещания> от 26/VII-29 г. разрешено свободное проживание.

 

Вопрос: На очной ставке с РОЗАНОВЫМ от 31/III-36 г. Вы просили следствие прекратить очную ставку и заявили, что хотите давать откровенные показания о Вашей контрреволюционной деятельности.

Подтверждаете ли Вы свои показания от 28/XII-1935 г. и 7/I-1936 г.?

Ответ: Да, данные мною Вам показания от 28/ХII-1935 г. и 7/I-1936 года я полностью подтверждаю.

Вопрос: Вашими показаниями от 28/XII-35 г. и 7/I-1936 г. не исчерпываются данные о Вашей контрреволюционной деятельности и связанных с Вами лиц. Показаниями ряда арестованных по Вашему делу установлено, что Вы являлись участником контрреволюционной троцкистской террористической организации. Признаете ли Вы себя виновным в этом?

Ответ: Да, признаю себя виновным в том, что по день моего ареста я являлся участником контрреволюционной троцкистской организации, ставящей перед собой задачей активную борьбу с советской властью и органи­зацию террористических актов над руководителями ВКП(б) и советского правительства.

Вопрос: С какого времени Вы принимали уча­стие в деятельности к.-р. организации?

Ответ: Начало моей контрреволюционной дея­тельности в троцкистской организации относится ко второй половине 1934 года, т.е. времени моей встречи с МИЛЬГЕВСКИМ. МИЛЬГЕВСКИЙ, как я показывал на предыдущих допросах, ‒ скрытый троцкист, ранее работал в Киеве препо­давателем в военной школе Каменева, в 1929-1930 г. переехал в Москву на работу в Военную Академию.

Во время моей встречи с МИЛЬГЕВСКИМ он мне рассказал о существовании нелегальной троцкистской орга­низации, ведущей активную работу, и предложил мне принять в ней участие; я дал ему на это свое согласие.

Вопрос: Расскажите подробно содержание Вашей беседы с МИЛЬГЕВСКИМ, в процессе которой он Вас привлек в к.-р. организацию?

Ответ: Моя беседа с МИЛЬГЕВСКИМ происходила в присутствии ГОФМАНА. ГОФМАН, как я уже показывал, научный работник Харьковского Института марксизма. Встретились мы все в помещении Ком<мунистической> Академии на ул. Волхонка.

По выходе оттуда между нами началась беседа, во время которой ГОФМАН стал рассказывать о том, что на Украине вскрыта троцкистская организация, участники которой НАУМОВ и другие арестованы. В связи с этим сообщением ГОФМАНА, МИЛЬГЕВСКИЙ заявил, что "на Украине идет разгром партийных кадров по директиве СТАЛИНА". Высказывая свое возмущение проводимыми репрессиями в отношении троцкистов, МИЛЬГЕВСКИЙ заявил, что несмотря на проводимые среди них аресты троцкисты продолжают вести работу и что на Украине существует троцкистская организация, ставящая перед собою задачей активную борь­бу против советской власти.

Вопрос: Кого из участников к.-р. организации Вам назвал МИЛЬГЕВСКИЙ?

Ответ: МИЛЬГЕВСКИЙ мне назвал как участников контрреволюционной троцкистской организации на Украи­не – НЫРЧУКА [1], РОЗАНОВА и ГЛУХЕНКО, и в Москве – ЗАГОРУЛЬ­КО. Кроме того, было совершенно ясно, что ГОФМАН, участвовавший в этом разговоре, был также участником этой контр­революционной организации.

Вопрос: Что Вам говорил МИЛЬГЕВСКИЙ о практи­ческой деятельности к.-р. троцкистской организации?

Ответ: МИЛЬГЕВСКИЙ мне рассказывал, что к.-р. троцкистская организация на Украине ведет работу по соз­данию законспирированных групп из тщательно проверенных лиц, готовых на активную борьбу с советской властью. При этом он говорил, что в нынешних условиях рассчитывать на возможность развернуть массовую работу не приходится и поэтому единственным средством изменить существую­щий строй – является убийство руководителей партии и советского правительства и в первую очередь – СТАЛИНА.

Вопрос: Вы показываете, что узнали о существо­вании и деятельности троцкистской к.-р. организации на Украине в 1934 г. от МИЛЬГЕВСКОГО. Следствию, между тем, известно, что об организационной троцкистской деятель­ности на Украине Вам было известно еще в 1932 году от активного участника к.-р. троцкистской организации РОЗА­НОВА Якова Самуиловича.

Ответ: В 1932 г. я действительно встречался с РОЗАНОВЫМ Я.С. в Москве у меня на квартире по адресу Школьная ул. д. № 23 кв. 1. Между нами имели место разго­воры антипартийного характера. РОЗАНОВ мне рассказывал, что в связи с разоблачением ряда троцкистов на идеологичес­ком фронте троцкистские кадры активизируются и что идет процесс консолидации троцкистских кадров.

Однако прямо о существовании троцкистской к.-р. организации и ее практической деятельности он мне не говорил.

Вопрос: Вы показываете, что к.-р. троцкист­ская организация на Украине, к которой Вы примкнули в 1934 году, ставила перед собой задачей – организацию террористического акта над т. СТАЛИНЫМ. Что Вам известно о конкретных пленах и подготовке в этом направлении?

Ответ: Из разговора, который имел место между мною и МИЛЬГЕВСКИМ, как я показывал выше, во второй поло­вине 1934 года, мне стало известно о террористических планах троцкистской к.-р. организации на Украине следующее: организация готовит убийство руководителей КП(б)У КОССИОРА и ПОСТЫШЕВА в Киеве. Одновременно, однако, основной целью ставится подготовка и организация террористического акта над СТАЛИНЫМ в Москве.

Для этой цели ведется большая работа по соз­данию боевого ядра организации в Москве. К этому, в основ­ном, сводится роль проживающих в Москве МИЛЬГЕВСКОГО и ЗАГОРУЛЬКО.

МИЛЬГЕВСКИЙ как лицо, имеющее большие связи среди военных, выполняет поручения организации по вербов­ке в нее новых людей из среды военных, организовывает всю техническую работу по наблюдению за выездами СТАЛИНА из Кремля и обеспечивает приобретение оружия.

ЗАГОРУЛЬКО как человек, наиболее агрессивно на­строенный, организовывает через свои связи среди препода­вательской и студенческой массы боевые террористические группы, которые под его руководством будут являться непосредственными исполнителями террористических актов.

Вопрос: Вы показываете, что МИЛЬГЕВСКИЙ организовывал наблюдение за т. СТАЛИНЫМ. Что он практиче­ски в этом направлении проделал?

Ответ: Какие результаты дала слежка за СТАЛИ­НЫМ и кто конкретно вел ее, МИЛЬГЕВСКИЙ мне не говорил.

Он говорил мне только, что организацией решено через вербуемых военных добиться проникновения в Кремль либо выследить время и место, где бывает СТАЛИН вне Кремля. Стоял также вопрос об убийстве СТАЛИНА на Красной площади во время революционных празднеств.

Вопрос: Что Вам известно о составе террорис­тических групп, которые создавали в Москве МИЛЬГЕВСКИЙ и ЗАГОРУЛЬКО?

Ответ: Об этом мне ничего не известно. МИЛЬГЕВСКИЙ мне фамилии не называл.

Вопрос: Каким образом поддерживалась связь между участниками к.-р. организации в Москве с терро­ристами на Украине?

Ответ: Связь поддерживалась по нескольким линиям. МИЛЬГЕВСКИЙ поддерживал непосредственную связь с ГОФМАНОМ – активным участником к.-р. организации в Харькове – и рядом участников к.-р. организации в Киеве, из которых мне известны – НЫРЧУК и РОЗАНОВ.

ЗАГОРУЛЬКО также поддерживал непосредствен­ную связь с участниками к.-р. организации в Киеве.

Связь осуществлялась путем приездов украин­цев в Москву и наоборот. В частности, в Москву приезжал ГОФМАН, присутствовавший при моем разговоре с МИЛЬГЕВСКИМ.

Вопрос: Что Вам известно об участии членов к.-р. организации на Украине в подготовке террористических актов?

Ответ: Со слов МИЛЬГЕВСКОГО и ГОФМАНА мне известно, что на Украине в целях успешного осуществле­ния террористических актов были распределены обязан­ности таким образом: РОЗАНОВ как имеющий большие связи среди студенческой молодежи ведет организационную рабо­ту по созданию молодежных террористических групп, НЫРЧУК – является непосредственным руководителем подготовки и совершения террористических актов. Помогает ему в этом МУХИН [2].

Вопрос: Кто такой МУХИН?

Ответ: Я лично МУХИНА не знаю. Когда РОЗАНОВ был в 1932 г. в Москве, он мне заявил, что МУХИН является лицом, близко связанным с НЫРЧУКОМ по контрреволюционной троцкистской деятельности.

Вопрос: По Вашим показаниям, во второй поло­вине 1934 года между Вами и МИЛЬГЕВСКИМ был впервые разговор о существовании нелегальной к.-р. троцкистской организации. Чем Вы объясняете, что в этот первый же раз­говор МИЛЬГЕВСКИЙ Вам подробно рассказывал о ее деятельности?

Ответ: Это объясняется тем, что ряду активных участников к.-р. троцкистской организации на Украине, в частности НЫРЧУКУ, РОЗАНОВУ, самому МИЛЬГЕВСКОМУ и другим я был известен как убежденный троцкист, игравший в прошлом активную роль в к.-р. деятельности троцкистов.

О том, что я своих троцкистских убеждении не изменил, этим лицам было известно.

Вопрос: В начале допроса Вы показали, что дали согласие МИЛЬГЕВСКОМУ принять участие в деятель­ности контрреволюционной троцкистской организации.

В чем выражалось Ваше участие в ней?

Ответ: В разговоре с МИЛЬГЕВСКИМ я ему ска­зал, что у меня в Москве сохранился ряд троцкистских связей, которые можно будет использовать и привлечь для активного участия в троцкистской организации. МИЛЬГЕВСКИЙ одобрил мои намерения возобновить свои старые троцкистские связи, указав при этом о необходимости подготовить их для участия в террористическое борьбе против руководства ВКП(б). Я ему дал на это свое согласие.

Вопрос: Вы уклоняетесь от ответа. В чем выражалось Ваше практическое участие в троцкистской к.-р. организации?

Ответ: Приблизительно в мае 1935 года, после договоренности по телефону, ко мне на квартиру пришел мой старый знакомый, с которым я в прошлом принимал активное участие в троцкистской деятельности – МУСАТОВ Андрей Алексеевич. В первое свое посещение меня он мне рассказал, что после нескольких лет работы в Горьком, он там был снят с работы как троцкист и приехал недавно в Москву на постоянное жительство.

Зная МУСАТОВА как убежденного троцкиста, я по­ставил перед ним вопрос о необходимости активной борьбы против советской власти и предложил ему принять учас­тие в деятельности подпольной троцкистской организации.

В ответ на это МУСАТОВ мне заявил, что он, будучи в Горьком, примкнул к существующей там троцкистской к.-р. организации, по заданиям которой он ведет работу и в Москве.

На мои вопрос, удалось ли ему уже что либо сде­лать по Москве, МУСАТОВ мне заявил, что еще во время пребывания в г. Горьком он бывал наездами в Москве, и здесь им вовлечены в к.-р. организацию работающие в МГУ ЗАКГЕЙМ, ТУРЕЦКИЙ [3] и жена ЗАКГЕЙМА – СЛЬОЗБЕРГ [4]. МУСАТОВ был также связан с ШЕСТЕРНИНЫМ, работавшим в Плехановском институте.

На мои вопросы с кем он был организационно связан в г. Горьком, МУСАТОВ мне сказал, что там он был связан с одним из руководителей троцкистской организации в Горьком, работающим в Пединституте – ФЕДОТО­ВЫМ.

По словам МУСАТОВА, ФЕДОТОВ связан непосред­ственно с эмиссаром ТРОЦКОГО, прибывшим нелегально в Со­ветский Союз – ОЛЬБЕРГОМ.

По моей просьбе МУСАТОВ мне рассказал о дирек­тивах, привезенных ОЛЬБЕРГОМ от ТРОЦКОГО. Сводились они к следующему:

1) Единственным средством борьбы с руковод­ством ВКП(б), которое может привести к изменению соз­давшегося в СССР положения, является убийство руководи­телей ВКП(б) и в первую очередь СТАЛИНА.

Вместе с тем, в случае осуществления террорис­тического акта троцкисты должны категорически отме­жеваться от совершивших его и занять позицию, аналогичную занятой в свое время эсеровским ЦК по отношению к КАПЛАН.

2) Обстановка диктует необходимость привлече­ния к борьбе с ВКП(б) и советской властью лиц, в прош­лом не скомпрометированных, никогда открыто в защиту троцкизма не выступавших.

В процессе вербовки не раскрывать сразу терро­ристических методов работы троцкистов.

3) Максимально широко практиковать двурушниче­ство: при первой возможности проникать в ВКП(б), откры­то не высказывать своих троцкистских взглядов, а в слу­чае разоблачения немедленно отмежевываться от троцкиз­ма.

4) Стремиться проникнуть в партийный аппарат.

Вопрос: Кого кроме ФЕДОТОВА и ОЛЬБЕРГА Вам МУСАТОВ называл как участников к.-р. организации?

Ответ: Из руководящего состава – больше ни­кого. Из лиц, им непосредственно вовлеченных в организа­цию, МУСАТОВ мне назвал научного работника ЦЕЙТЛИНА и ссыльного троцкиста ФРИДЛЯНДА.

Вопрос: А Вы МУСАТОВУ рассказывали о составе и деятельности троцкистской организации на Украине?

Ответ: Да, я подробно рассказал МУСАТОВУ о деятельности троцкистской организации на Украине и ее связях в Москве.

Из фамилий участников организации я ему назы­вал РОЗАНОВА, ЗАГОРУЛЬКО и МИЛЬГЕВСКОГО.

Мои с МУСАТОВЫМ беседы о деятельности контр­революционной троцкистской организации и нашем участии в нем происходили систематически в течение 1935 года.

 

Записано с моих слов правильно и мною прочи­тано. ‒

 

МАРЕНКО.

 

ДОПРОСИЛИ:

 

НАЧ 3 ОТДЕЛЕНИЯ СПО‒

КАПИТАН ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ – КАГАН.


ОПЕРУПОЛ. 3 ОТДЕЛЕНИЯ СПО­

МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ – АЛЬТМАН.


Верно:

 

ОПЕРУПОЛ. 3 ОТДЕЛЕНИЯ СПО – ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ: (Уемов)


РГАСПИ Ф. 671, Оп.1, Д. 163, Л. 130-140.


[1] Нырчук Михаил Антонович, род. в 1900 г., Руководитель философского отдела Киевского филиала ВУАМЛИН. Арестован 8 октября 1935 г. Осуждён выездной сессией ВКВС СССР к расстрелу 21 октября 1936 г. и расстрелян 22 октября 1936 г. 

[2] Мухин Николай Иустинович, профессор истории западноевропейской литературы. Осуждён выездной сессией ВКВС СССР к расстрелу 21 октября 1936 г. и расстрелян 22 октября 1936 г.

[3] Турецкий Соломон Янкелевич. Родился в 1902 г. Младший научный сотрудник Института философии. Доцент кафедры истории и философии естествознания МГУ. Арестован 23 марта 1937 г. Осуждён 22 июня 1937 г. ВКВС СССР к 10 годам ИТЛ. Содержался на Таймыре в Норильлаге. Умер в феврале 1944 г. в заключении.

[4] Писательница Ольга Адамова-Слиозберг, автор книги мемуаров «Путь». В книге Маренко упоминается как Моренко, а Мусатов – как Муратов. Дело, по которому она была арестована, она описывает, в частности, так: «Обвинительное заключение было составлено удивительно глупо: там было сказано, что Муратов (товарищ мужа по университету) говорил какому-то Моренко, что он завербовал меня в террористическую организацию с целью убийства Кагановича и что я "могла слышать" какой-то разговор между Муратовым и моим мужем 5 декабря 1935 года. Это было так фантастично, так неопределенно. Но по этому обвинению мне вменили ст.58 п.8 через 17 – террор, грозившую мне лишением свободы не ниже восьми лет или даже смертной казнью. Все это объяснил мне при вручении обвинительного заключения какой-то полковник. Подписал обвинительное заключение Вышинский, оканчивалось оно словами: "… оказала следствию упорное сопротивление и ни в чем не призналась…"»

 

Comments