ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б)

тов. ЕЖОВУ

 

В дополнение наших сообщений по делу контрреволюционной троцкистской организации  ШЕМЕЛЕВА А.И.ТРУСОВАДМИТРИЕВАГАВЕНА и др. направляю протокол допроса  МЕШКОВСКОЙ О.А. от 15 апреля 1936 года.

 

ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР:

 

(ПРОКОФЬЕВ)

 

20 апреля 1936 г.

№ 56061


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

МЕШКОВСКОЙ Ольги Алексеевны, 15/IV-36 г.

 

МЕШКОВСКАЯ О.А.  ‒ дев<ичья> фамилия ПЕТРОВА, по первому мужу КОНОШЕНОК, 1898 г<ода> рожд<ения>, урож<енка> г. Бежица, гр<аждан>ка СССР, служащая, до ареста работала секретарем Южно-Американск<ого> секретариата ИККИ, бывш<ий> чл<ен> ВКП(б) с 1924 г., исключена за связь с троцкистами.

 

Вопрос: В январе 1936 г. при проверке парт<ийных> документов Вы были исключены из ВКП(б) за связь с троцки­стами. Нам известно, что Вы до момента Вашего ареста вели организованную троцкистскую работу. Признаете ли Вы это?

Ответ: Да, я признаю, что вплоть до ареста являлась участником троцкистской организации.

Допрос: С какого времени Вы вели троцкистскую контрреволюционную деятельность?

Ответ: Еще в 1927 г. я вела активную троцкистскую работу и была связана с группой троцкистов, работавших вместе со мной в Челночно-Катушечном тресте в Москве. Эту группу возглавлял работавший в то время экономистом треста – АРБИТМАН. В группу входили также работавшие тогда в этом же тресте  ШАПИРО, Эммануил Давидович, член ВКП(б) с 1917 г., ныне директор Лесокомбината в Сталин­граде; РОМАНЧУК, Степан Андреевич, бывш<ий> член ВКП(б) с 1918 г., экономист Экспортлеса;  БРОДСКИЙ, Вильгельм Александрович, бывш<ий> член ВКП(б) с 1916 г., ныне осужден за. к.-р. деятельность.

Из состава этой группы АРБИТМАН в 1928 г. был арестован и за троцкистскую деятельность осужден к ссылке. Все остальные, в том числе и я, скрыли от партии свою троцкистскую деятельность и продолжали вести двурушническую работу в рядах ВКП(б).

Вопрос: В чем заключалась Ваша двурушническая дея­тельность в партии?

Ответ: Я, ШАПИРО и РОМАНЧУК систематически собирались, обсуждали в троцкистском направлении политику и мероприятия партии и представляли собой законспирированную троцкистскую группу.

Эта группа, пользуясь моими связями, получала сведения о секретных решениях партии, в частности, по вопросам борьбы с троцкистами. Я передавала получаемые мною эти сведения троцкисту ШАПИРО, который информировал, в свою очередь, троцкистов по своим связям.

Вопрос: От кого Вы получали эти сведения?

Ответ: Эти сведения я получала от моего мужа МЕШКОВСКОГО Тадеуша, который в то время работал в аппара­те ЦК ВКП(б).

Вопрос: Какие сведения Вам передавал МЕШКОВСКИЙ? 

Ответ: МЕШКОВСКИЙ мне неоднократно приносил и показывал секретные документы, в частности, помню, что в 1928 г. он принес на нашу квартиру одно секретное решение, касающееся организационных мероприятий партии по борьбе с троцкистами.

МЕШКОВСКИЙ меня предупреждал, что на длительное время он задерживать документ у себя не может, и я условилась с ним, что этот документ должен быть возвращен на следующий день.

С ведома и согласия МЕШКОВСКОГО я с этим документом у себя на квартире ознакомила троцкиста ШАПИРО, который, в свою очередь, информировал о содержании связанных с ним троцкистов.

Вопрос: Кого конкретно информировал ШАПИРО? 

Ответ: Мне это неизвестно.

Вопрос: Назовите точно, о каком документе Вы гово­рите?

Ответ: Это, кажется, было решение одного из Плену­мов ЦК.

Вопрос: Опишите внешний вид этого документа.

Ответ: Это была сброшюрованная стенограмма в красной обложке.

Вопрос: Вы показали, что МЕШКОВСКИЙ передал ряд до­кументов. Какие еще документы Вам передавал МЕШКОВСКИЙ?

Ответ: Содержания остальных документов я не помню.

Вопрос: Вы показали, что МЕШКОВСКИЙ передавал Вам секретные документы партии, заведомо зная, что с этими документами будут ознакомлены скрытые троцкисты. Почему МЕШКОВСКИЙ Вам передавал документы?

Ответ: МЕШКОВСКИЙ передавал мне документы потому, что он сам был скрытым троцкистом, конспирировал это от партии и использовывал свою работу в аппарате ЦК для осведомления троцкистской организации, участником которой он состоял, о секретных решениях партии по во­просом борьбы с троцкистами.

Вопрос: С какого времени Вам был известен МЕШКОВСКИЙ как троцкист?

Ответ: О том, что я троцкистка, МЕШКОВСКИЙ знал еще до моего замужества, т.е. в 1928 г. Уже тогда он стоял на троцкистских позициях.

Вопрос: Вашими показаниями не исчерпывается Ваша работа, которую Вы вели в то время как скрытая троц­кистка.

Ответ: С 1929 г. я выехала из Москвы за грани­цу вместе с моим мужем МЕШКОВСКИМ. Естественно, что в этот период времени я в Москве троцкистской работы не вела.

Вопрос: В связи с чем вы выехали за границу?

Ответ: Инициатива нашего отъезда за границу принадлежала МЕШКОВСКОМУ. Он мне говорил, что боится разоблачения и что лучшим способом избегнуть этого разоблаче­ния была бы возможность выехать за границу для того, чтобы там отсидеться. Потребовался формальный повод к самой постановке вопроса о выезде из Москвы. МЕШКОВСКИЙ выдвинул в качестве официального мотива свой конфликт с первой женой. Ему удалось через некоторое время получить назначение в Аргентину, в Буэнос-Айрес, в торговое представительство.

Вопрос: Какую контрреволюционную троцкистскую работу Вы проводили, находясь за границей?

Ответ: Я и МЕШКОВСКИЙ оставались троцкистами. К тому времена в Буэнос-Айресе находился ряд троцкистов. Из их числа мне были известны: КРАЕВСКИЙ,  АНГАРСКИЙ-УПМАЛОДЫНЬ, работавшие в торгпредстве, а также СВЕРДЛОВ Анд­рей, проживавший у КРАЕВСКОГО.

Все перечисленные мною периодически собирались, да­вали троцкистскую оценку положению внутри СССР, высказывали враждебное отношение к руководству партией.

Так как КРАЕВСКИЙ и Андрей СВЕРДЛОВ вели себя не­достаточно осторожно (Андрей СВЕРДЛОВ демонстративно поставил у себя на столе портрет Троцкого, a КРАЕВСКИЙ сделал троцкистскую вылазку на собрании ячейки против ударничества), то мне МЕШКОВСКИЙ специально указал о необхо­димости более тщательной маскировки с тем, чтобы мы могли вернуться в СССР незапятнанными. По его совету я выступила на партийном собрании с критикой ошибок КРАЕВСКОГО по вопросам ударничества. Сделала я это с целью составить о себе мнение как о члене партии, отстаивающем генераль­ную линию.

В Буэнос-Айресе я с МЕШКОВСКИМ пробыла до 1931 года, после чего мы с ним вернулись в СССР.

Вопрос: С кем из троцкистов Вы связались по возвращении в СССР?

Ответ: По приезде в Москву в 1931 году я через СОКОЛОВИЧА связалась с РОМАНЧУКОМ, с которым я переписывалась во время пребывания за границей.

Вопрос: Кто такой СОКОЛОВИЧ?

Ответ; СОКОЛОВИЧ – член ВКП(б) с 1907 г. Я его знаю с 1924-1925 г., находится на пенсии, проживает по Милютинскому переулку д. 20/2, квартира 13.

Вопрос: СОКОЛОВИЧ знал, что Вы и РОМАНЧУК являетесь троцкистами?

Ответ: Да, знал, так как еще до отъезда моего за границу я, РОМАНЧУК и ШАПИРО периодически собирались на квартире у СОКОЛОВИЧА (ШАПИРО был соседом СОКОЛОВИЧА по квартире) и вместе с ними вели троцкистские разговоры. 

Жена СОКОЛОВИЧА – беспартийная, неоднократно при­сутствовала при наших контрреволюционных разговорах и высказывала при этом антисоветские настроения. Кварти­ра СОКОЛОВИЧА была надежным местом для наших встреч.

Вопрос: С кем еще из троцкистов кроме РОМАНЧУКА Вы возобновили связь по возвращении из-за границы?

Ответ: В 1932 г. ШАПИРО вернулся из своей командировки в Голландию и через того же СОКОЛОВИЧА связался со мной. С тех пор я с ШАПИРО установила связь, периодически встречаясь на квартире у СОКОЛОВИЧ<А>.

Вопрос: С кем еще из троцкистов Вы связались по возвращении в СССР?

Ответ: В 1934 г. ко мне на работу позвонил АРБИТМАН и условился со мной о встрече. Эта встреча состоялось у меня на даче в Серебряном бору летом 1934 г. в присут­ствии моего мужа МЕШКОВСКОГО. АРБИТМАН рассказал мне, что после возвращения из ссылки за троцкистскую деятельность он восстановился в партии, но своих троцкистских убеждений не изменил.

Вопрос: Какое участие в Вашем разговоре с АРБИТМАН<ОМ> принимал МЕШКОВСКИЙ?

Ответ: Разговаривала с АРБИТМАН<ОМ> я. МЕШКОВСКИЙ мол­чал. После ухода АРБИТМАНА он выразил свое неудовольствие тем, что такой открытой связью с репрессировавшимся за троцкизм АРБИТМАНОМ я ставлю под удар и его, и себя. Вообще развязное поведение АРБИТМАНА не понравилось МЕШКОВСКОМУ, и он мне порекомендовал с ним не встречаться. Действительно, я от дальнейших встреч с АРБИТМАНОМ воздержа­лась.

Вопрос: В чем выразилась Ваша контрреволюционная троцкистская деятельность по восстановлению Вашей связи с РОМАНЧУКОМ и ШАПИРО?

Отпет: Продолжая свои встречи с ШАПИРО и РОМАНЧУКОМ, я убедилась, что они стоят на своих прежних троцкист­ских позициях. ШАПИРО с особой резкостью отзывался о руководстве ВКП(б) и так же, как и до моего отъезда за границу, оставался сторонником крайних методов борьбы с руководством ВКП(б).

Вопрос: В чем выражались эти "крайние методы борьбы", о которых Вам говорил ШАПИРО?

Ответ: Еще в 1928 г. Шапиро мне заявлял, что он является сторонником индивидуального террора и, если партия будет продолжать борьбу с троцкистами путем репрессий, то на это надо будет ответить террором против вождей партии. 

Вопрос: Шапиро продолжил оставаться на позициях террора после восстановления Вами с ним связи в 1932 го­ду?

Ответ: ШАПИРО во время наших встреч вплоть до последнего времени озлобленно отзывался о руководстве ВКП(б), однако прямых разговоров о терроре он со мной больше не вел.

Вопрос: Вы показали, что в 1928 году кроме Вас и ШАПИРО в законспирированную группу троцкистов входили также РОМАНЧУК и АРБИТМАН. Стояли они также на позициях террористической борьбы с руководством ВКП(б)?

Ответ: Стояли ли на позициях террористической борьбы с ВКП(б) РОМАНЧУК и АРБИТМАН, мне неизвестно, так как разговор о терроре ШАПИРО вел со мной с глазу на глаз. Об этом разговоре я сообщила только МЕШКОВСКОМУ.

Вопрос: Как реагировали Вы и МЕШКОВСКИЙ на раз­говор ШАПИРО о терроре?

Ответ: Я ШАПИРО не возражала, а МЕШКОВСКИЙ отнес­ся отрицательно к моему разговору на эту тему, предупре­див меня об опасности ведения таких разговоров.

Вопрос: Ваша троцкистская деятельность не исчерпывалась обменом контрреволюционными взглядами с РОМАНЧУ­КОМ и ШАПИРО. Вы были арестованы в связи с передачей Вами контрреволюционных троцкистских листовок в Международную ленинскую школу. Покажите о проводившейся Вами активной организационной троцкистской работе.

Ответ: Да, я признаю, что моя троцкистская дея­тельность не ограничивалась только связью с РОМАНЧУКОМ, ШАПИРО в СОКОЛОВИЧЕМ. Работая в латиноамериканском секторе Коминтерна , я входила в существовавшую там троцкистскую группу, возглавлявшуюся  СИНАНИ.

Вопрос: Кто был участником этой группы?

Ответ: Из участников этой троцкистской группы мне известны: СИНАНИ, референт латиноамериканского сектора Коминтерна ГОМЕЦ, работники Профинтерна ХАСКИН и ГРИШИН, Тина МАДОТТИ – работница МОПРа, ныне работающая в МОПРе в Париже, а позднее – студент южноамериканского сектора Ленинской школы АРАПОС, зав<едующий> Латиноамериканской секцией Межд<ународного> Аграр<ного> ин<ститу>та – МАЙКОВ.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах Вы связались с группой СИНАНИ?

Ответ: При приезде из-за границы в 1931 г. ко мне явился бывш<ий> сотрудник Южамторга ХИНЧУК, знавший меня по Буэнос-Айресу. ХИНЧУК предложил мне устроиться на работу в Коминтерн, где нужен был работник, знающий испанский язык. ХИНЧУК связал меня с секретарем Латиноамериканского сектора КРАВЧЕНКО, которую я должна была сменить ввиду отъезда за границу. Через несколько дней после разговора с ХИНЧУКОМ я приступила к работе вместо КРАВЧЕНКО.

Вопрос: ХИНЧУК знал о том, что Вы троцкистка?

Ответ: Нет, ХИНЧУК не знал, являюсь ли я троцкисткой, так же как мне неизвестна была его связь с троцкистами.

Вопрос: А СИНАНИ знал, что Вы являетесь троцкисткой?

Ответ: Знал ли СИНАНИ, что я являюсь троцкисткой, мне неизвестно. Первое время я держала себя с ним очень осторожно. Постепенно в присутствии СИНАНИ я все более откровенно высказывала свои троцкистские взгляды: отри­цательное отношение к руководству и политике партии.

Мои троцкистские рассуждения СИНАНИ поддерживал соответствующими репликами и т.д. Таким образом мы выявили себя друг перед другом как троцкисты. 

Вопрос: В чем выражалась деятельность группы СИНАНИ?

Ответ: За время работы СИНАНИ и его помощника – референта ГОМЕЦА они систематически подбирали из приезжавших членов иностранных компартий и из состава Ленинской школы кадры троцкистов и посылали их для работы в южноамериканские страны. С помощью этих троцкистов СИНАНИ поддерживал систематическую связь с троцкистскими группами за границей и через них же получал троцкистскую литературу, издававшуюся в южноамериканских странах. Эта литература поступала главным образом через Караибское бюро из Нью-Йорка. В целях маскировки эта литература вкладывалась в партийную прессу. 

Поступавшую литературу я и ГОМЕЦ распространяли в Москве.

Вопрос: Среди кого Вы распространяли к.-р. троц­кистскую литературу в Москве?

Ответ: В Ленинской школе я распространяла троц­кистскую литературу через студентов КАРАСКО и СУАРЕСА, которые в начале 1934-35 г.г. уехали в Аргентину и Бразилию. О том, что они троцкисты и что им можно переда­вать для распространения троцкистскую литературу на испанском языке, мне сказал  СИНАНИ. За получением листовок они непосредственно приходили ко мне в секцию. Новый набор студентов после 1934 года требовал более осторож­ных действий в передаче троцкистской литературы. Я и ГОМЕЦ связались со студентом Южноамериканского секто­ра АРАПОСОМ, через которого чаще всего передавалась троцкистская литература. Один раз зимой 1935 года мною были переданы троцкистские листовки студенту КИНТЕРО. В МОПР я пересылала троцкистскую литературу вместе с партийной литературой через Тину МАДОТТИ.

МАДОТТИ является близким лицом ГОМЕЦУ. Литературу я передавала ей по указаниям СИНАНИ. В профинтерн литература направлялась ХАСКИНУ или ГРИШИНУ, которым очень доверял СИНАНИ.

Вопрос: Вы показали, что СИНАНИ и ГОМЕЦ систематически направляли троцкистов в южноамериканские страны и в Караибское бюро. Кто именно был направлен СИНАНИ и ГОМЕЦОМ для троцкистской работы за границу?

Ответ: Мне известны направленные персонально СИ­НАНИ за границу следующие троцкисты: в Панаму был пос­лан бывший студент Ленинской школы ХУНКА, отец которого был исключен из партии за троцкизм и связь с полицией. Сын ХУНКА вел активную троцкистскую деятельность в Па­наме. В конце 1935 года ХУНКА прислал в Коминтерн доку­мент с троцкистской оценкой центрального комитета пар­тии в Панаме. ХУНКА имеет значительные связи среди троцкистов в Панаме, откуда он направлял троцкистскую литературу в Москву через ответственного руководителя Караибского бюро в Нью-Йорке – МООРА, также троцкиста. ХУНКА имеет связи в Ленинграде по адресу: Васильевский остров, с неким ВАСИЛЬЕВЫМ, более точного адресе не помню, ку­да он пересылал письма из Панамы. В Караибском бюро в Нью-Йорке троцкистское руководство осуществлялось МООРОМ, который вел активно работу вплоть до посылки директивных писем с троцкистскими установками компар­тиям Кубы, Колумбии и Мексики. Был ли направлен на эту работу МООР при помощи СИНАНИ, я не знаю, но в 1931 г., когда я пришла на работу в Коминтерн, он уже находился в Караибском бюро.

В 1934 г. в Москву приехали делегаты Латиноамериканских стран. Тогда же состоялась в Москве третья Латиноамериканская конференция. Многие делегаты прямо обвиняли МООРА в проведении троцкистской политики, но СИНАНИ выступил с защитой МООРА и впоследствии им же был оставлен на руководящей парт<ийной> работе в Караибском бюро.

В 1933 году в Нью-Йорк была послана жена коммуниста бразилианца ЛАСЕРДА-ЭМЕРСОН, по отношению которой ее муж предупреждал отдел кадров в 1935 году о ее троцкистских убеждениях. Мне известно, что ЭМЕРСОН подготавливалась к поездке в страну лично СИНАНИ и соответственно была им проинструктирована. По приезде в Нью-Йорк, а затем в Колумбию ЭМЕРСОН энергично повела троцкистскую работу в качестве инструктора бюро. ЭМЕРСОН периодически раз в 2-3 месяца информировала СИНАНИ о проделанной работе, посылая ему лично письма в "Люкс". О деятельности Эмер­сон СИНАНИ неоднократно информировал меня лично.

Генеральный секретарь КП Панамы, фамилии его не знаю, допускал в партийной прессе выдержки из статей Троцкого без всяких примечаний и редакции, используя таким путем партийную печать для троцкистской агитации. СИНАНИ об этом знал и, конечно, никак не реагировал.

В Бразилии опорой троцкистской деятельности СИНАНИ были АЛОНСО, РОША и СУАРЕС, которых я лично хорошо знаю как троцкистов. О том, что они троцкисты, меня предупре­дил СИНАНИ, передав мне еще во время их пребывания в Москве, что им можно передавать троцкистскую литературу, что я два раза и выполнила. Все трое были отправлены в Бразилию в разные сроки 1933-34 г.г., а СУАРЕС, кажется, в начале 1935 года.

Вопрос: В начале 1935 года СИНАНИ был арестован. С кем Вы были связаны по к.-р. троцкистской работе после ареста СИНАНИ?

Ответ: После ареста СИНАНИ руководство троцкистской группой перешло к ГОМЕЦУ, с которым я продолжала свою прежнюю работу до дня своего ареста.

Вопрос: Какое отношение имел МЕШКОВСКИЙ к Вашей троцкистской работе в Коминтерне?

Ответ: СИНАНИ я с МЕШКОВСКИМ не связывала. МЕШКОВСКИЙ знал о характере моей связи с СИНАНИ и ГОМЕЦОМ, знал о существовавшей троцкистской группе в Коминтерне и о моей работе в этой группе.

Вопрос: Вы показали, что МЕШКОВСКИЙ является скры­тым троцкистом в партии и знал о к.-р. деятельности Вашей и Ваших соучастников. А МЕШКОВСКИЙ вел к.-р. работу?

Ответ: Да, мне известно, что МЕШКОВСКИЙ вел до последнего времени троцкистскую работу. Так как МЕШКОВСКИЙ ранее работал в аппарате ЦК, а впоследствии работал заместителем заведующего архивом института Маркса-Энгельса-Ленине-Сталина и имел доступ к секретнейшим документам, то он представлял особую ценность для троцкистов. Это обязывало его к самой тщательной конспирации.

Вопрос: Какую именно к.-р. работу проводил МЕШКОВСКИЙ?

Ответ: Как я уже показала, МЕШКОВСКИЙ по своему положению должен был проявлять особую осторожность. Поэтому у меня с ним сложились такие отношения, когда я ему рассказывала о своей троцкистской работе, но никогда не задавала ему вопросов по его работе.

Вопрос: Что же Вам дает основание утверждать, что МЕШКОВСКИЙ до последнего временя вел троцкистскую работу?

Ответ: Мне известна связь МЕШКОВСКОГО с ФОКИНЫМ, членом ВКП(б), которого он устроил на работу в ИМЭЛ. МЕШКОВСКИЙ, часто встречаясь с ФОКИНЫМ у нас на квартире, вел с ним откровенные троцкистские разговоры. В этих разговорах озлобленно говорилось о Сталине, муссировалась троцкистская клевета о фальсификации истории ВКП(б). Было несколько случаев, когда МЕШКОВСКИЙ приносил домой фотокопии документов из архива институте Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Эти документы он передавал ФОКИНУ.

Вопрос: Когда и какие именно документы МЕШКОВСКИЙ передавал ФОКИНУ?

Ответ: Содержания документов я не знаю, так как мне их не показывали.

Эти факты имели место на протяжении 1935 года. Вспоминаю такой случай: приблизительно в июле 1935 годе к нам на дачу приехал на велосипеде ФОКИН. МЕШКОВСКИЙ лично вручил ФОКИНУ в моем присутствии фотокопию какого-то документа на нескольких страницах.

Вопрос: ФОКИН работал вместе с МЕШКОВСКИМ в ИМЭЛ. Не носила ли передача этого документа служебный характер?

Ответ: Это совершенно исключено, так как, во-первых, приезд ФОКИНА был в выходной день, в, во-вторых, ФОКИН был тогда в отпуску и собирался уезжать.

Вопрос: А кроме ФОКИНА с кем еще из троцкистов был связен МЕШКОВСКИЙ?

Ответ: МЕШКОВСКИЙ был еще связан с ВОРОБЬЕВЫМ Василием, членом ВКП(б), выполнявшим работу партследователя в КПК.

ВОРОБЬЕВ также является скрытым троцкистом, неодно­кратно ведшим откровенные троцкистские разговоры с МЕШКОВСКИМ и со мной у нас на квартире.

В январе 1936 года в связи с моим исключением из партии ВОРОБЬЕВ обещал МЕШКОВСКОМУ помочь мне восстано­виться в партии.

МЕШКОВСКИЙ ВОРОБЬЕВУ, так же как ФОКИНУ, передавал троцкистскую клевету о фальсификации истории ВКП(б).

Помимо ФОКИНА и ВОРОБЬЕВА мне известны следующие троцкистские связи МЕШКОВСКОГО.

1) АНГАРСКИЙ-УПМАЛ и ОДЫНЬ, оба члены ВКП(б), которых я выше упоминала.

Должна заявить, что АНГАРСКИЙ-УПМАЛ и ОДЫНЬ часто приходили к нам на квартиру и также вели откровенно троцкистские разговоры со мной и МЕШКОВСКИМ. АНГАРСКИЙ-УПМАЛ и ОДЫНЬ после моего исключения из партии заведомо ложно хотели поручиться за меня в Московском Комитете ВКП(б), что я не троцкистка. Об этом мы с ними договори­лись.

Как АНГАРСКИЙ, так и ОДЫНЬ являлись типичными двурушниками в партии. Особенно был близок к МЕШКОВСКОМУ ОДЫНЬ. Жена ОДЫНЯ – КАМБИАДЖ Мария Александровна в ВКП(б) никогда не состояла, является троцкисткой, была на какой-то заграничной работе. При ней велись все к.-р. троцкистские разговоры. Еще близки были к МЕШКОВСКОМУ члены бывшего общества старых большевиков ЭГЛИТ и БЛОХИН. 

Вопрос: Имели ли ЭГЛИТ и БЛОХИН какое-либо отношение к к.-р. троцкистской работе МЕШКОВСКОГО?

Ответ: Связь ЭГЛИТА и БЛОХИНА с троцкистской работой МЕШКОВСКОГО мне неизвестна. Однако, я подозреваю, что эта связь была на почве общности троцкистских взглядов ЭГЛИТА и БЛОХИНА с МЕШКОВСКИМ.

Вопрос: На чем основаны Ваши подозрения?

Ответ: ЭГЛИТ давно и близко знаком с МЕШКОВСКИМ, они старые друзья, и я не допускаю, чтобы МЕШКОВСКИЙ ему не высказывал свои троцкистские взгляды. Что касается БЛО­ХИНА, то МЕШКОВСКИЙ о нем очень тепло отзывался и неод­нократно о нем говорил как о "своем парне". Словами "свой парень" МЕШКОВСКИЙ мог только определить троцкиста.

 

Записано с моих слов верно, мною прочитано.

 

О. МЕШКОВСКАЯ.

 

Допросили: 

 

НАЧ. СЕКР.-ПОЛИТ. ОТДЕЛА ГУГБ

КОМИССАР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ 2 РАНГА: (Г. МОЛЧАНОВ)

 

ЗАМ НАЧ. СПО ГУГБ

КОМИССАР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА: (ЛЮШКОВ)

 

ЗАМ НАЧ. ОО ГУГБ

СТ. МАЙОР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: (ГОРБ)

 

Верно: 

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 164, Л. 192-208.

Comments