ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) 

тов. СТАЛИНУ.

 

Посылаю Вам очень важные протоколы допроса по делу троцкистско-зиновьевской организации в СССР:

1. МРАЧКОВСКОГО С.В. от 4 июля 1936 года,

2. ГОЛЬЦМАНА Э.С. от 5 июля 1936 года,

3. МАТОРИНА Н.М. от 30 июня 1936 года.

1) МРАЧКОВСКИЙ показал, что личную, письменную ди­рективу Л. Троцкого о терроре над руководителями ВКП(б), в частности, над т.т. СТАЛИНЫМ и ВОРОШИЛОВЫМ, привез и передал ему – МРАЧКОВСКОМУ троцкист ЭСТЕРМАН.

2) ГОЛЬЦМАН показал, что он – ГОЛЬЦМАН в 1932 году был послан руководителем троцкистского центра в СССР И.Н. СМИРНОВЫМ за границу к Л. Троцкому, имел с ним – Л. Троцким в Копенгагене личное свидание в ноябре 1932 г.

Во время встречи Л. Троцкий дал ГОЛЬЦМАНУ для передачи И.Н. СМИРНОВУ директиву об организации террора против тов. СТАЛИНА.

3) МАТОРИН показал, что в 1934 г. при встрече с Зиновьевым в Москве на его – Зиновьева квартире он – МАТОРИН получил лично от Зиновьева прямую директиву об убийстве Кирова.

После того, как МРАЧКОВСКИИ, ДРЕЙЦЕР, ЭСТЕРМАН, ГОЛЬЦМАН и МАТОРИН признались в получении ими прямых личных указаний, устных и письменных, от Л. Троцкого, Г. 3иновьева и Л. Каменева об организации террора над руководством ВКП(б), считаю полностью доказанным:

I. Прямое, личное руководство Л. Троцкого подготов­кой террористических актов в отношении руководителей ВКП(б),

II. Личное участие Г. Зиновьева и Л. Каменева в организации убийства тов. КИРОВА.

 

НАРОДНЫЙ КОМИССАР 

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

(Г. ЯГОДА) 

 

5 июля 1936 г.

№ 56833


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

МРАЧКОВСКОГО Сергея Витальевича от 4/VII 1936 года.

 

МРАЧКОВСКИЙ С.В., 1888 г. рождения, быв<ший> член ВКП(б) с 1905 года, исключен из партии за к.-р. троцкистс­кую деятельность. В 1935 г. осужден Особым Совещанием при НКВД на 5 лет концлагеря. До ареста работал начальником строительства железнодорожной магистрали Караганда-Балхаш.

 

Вопрос: Данными следствия устанавливается, что вы, давая показания о вашей работе в руководстве контрреволюционной троцкистской организацией в СССР, умышленно замалчи­вали наиболее существенные моменты из деятельности этой ор­ганизации с 1930 года.

Намерены ли вы дать искренние показания?

Ответ: В предыдущих показаниях я сообщил все, что касалось моей работы и деятельности всей троцкистской груп­пы, в руководстве которой я состоял. В 1931 году у меня уже наметились расхождения с руководителем троцкистской группы в СССР И.Н. СМИРНОВЫМ, так как он в крестьянском вопросе скатывался на кулацкие позиции, а в 1932 году я фактически порвал с троцкизмом.

Я окончательно идейно разоружился и с этого времени не вел никакой контрреволюционной работы. Я ничего от вас не скрываю и убежден, что никаких доказательств противного Вы мне представить не можете.

Вопрос: Ваше заявление неискренне. Вы активно занимались контрреволюционной работой до момента вашего ареста.

Знали ли вы о существовании заграничного троцкистс­кого центра?

Ответ: О существовании заграничного троцкистского центра во главе с Л. Троцким я знал.

Вопрос: Была ли установлена связь между троцкистским центром в СССР, в руководстве которого вы состояли, и загра­ничным центром во главе с Л. Троцким?

Ответ: Связи между троцкистским центром в СССР, в руководстве которого я состоял, и заграничным центром во гла­ве с Л. Троцким мы не имели, хотя такая задача установления связи с заграничным центром перед нами стояла.

Вопрос: Известно ли вам, что в 1930 году И.Н. СМИРНОВ ездил за границу?

Ответ: Да, известно.

Вопрос: Связался ли И.Н. Смирнов в свою бытность за границей с заграничным троцкистским центром?

Ответ: Я знаю, что, будучи в 1930 году в Берлине по командировке ВСНХ, И.Н. Смирнов связался с Л. Седовым и что последний пытался связать И.Н. Смирнова с Л. Троцким, но Смирнов от этой встречи уклонился. Это мне известно со слов И.Н. Смирнова.

Вопрос: Вы противоречите себе. Вы утверждаете, что И.Н. Смирнов, руководитель троцкистского центра в СССР, находясь в Берлине в 1930 году, уклонялся от встречи с Л. Троцким, несмотря на желание последнего с ним повидаться, вместе с тем выше вы же утверждаете, что троцкистская организация в СССР, во главе которой стоял И.Н. Смирнов, ставила себе за­дачу установления связи с Л. Троцким. Не абсурдно ли это ва­ше утверждение?

Ответ: Я понимаю, что это звучит абсурдно, но это было так.

Вопрос: Знаете ли вы Гольцмана?

Ответ: Гольцмана я знаю как старого кадрового троцкиста и доверенного человека И.Н. СМИРНОВА.

Вопрос: Известно ли вам, что ГОЛЬЦМАН в 1932 году выезжал за границу?

Ответ: Да, известно.

Вопрос: Получал ли ГОЛЬЦМАН какие-либо поручения от вашего троцкистского центра к Л. Троцкому?

Ответ: Никаких поручений при поездке ГОЛЬЦМАНА за границу в 1932 году наш троцкистский центр ему не давал.

Вопрос: Второй раз я отмечаю, что с ваших слов получается, что вы дважды не воспользовались возможностью уста­новить связь с заграничным троцкистским центром.

Мы располагаем доказательствами установления вашей троцкистской организацией в СССР связи с заграничным троц­кистским центром с 1930 года. Вы как один из руководителей троцкистской организации в СССР не можете не знать о существовании такой связи.

Ответ: Я прошу предъявить мне ваши доказательства существования связи нашей организации с Л. Троцким [1].

Вопрос: И.Н. Смирнов в своем показании от 20-го мая с<его> г<ода> сознался, что, будучи в 1930 году в заграничной команди­ровке, он лично установил в Берлине через Л. Седова связь с Л. Троцким и условился о нелегальной связи с ним на будущее. И.Н. Смирнов сознался и в том, что в 1932 году он переслал через специально посланного за границу члена вашей организации доклад Л. Троцкому о хозяйственном и политическом состоя­нии Союза и о положении ВКП(б).

Ответ: Я прошу мне предъявить эти показания И.Н. Смирнова. (Мрачковскому зачитываются показания И.Н. Смирнова от 20 мая с<его> г<ода> в той части, где И.Н. Смирнов дает показания о своей поездке за границу в 1930 году).

Вопрос: Теперь вы видите, что ваши запирательства ни к чему. Продолжаете ли вы настаивать на ваших ложных по­казаниях?

Ответ: Я чувствую, что запутываюсь и попадаю в ложное положение. Мне ясно, что Вам известно все о нашей нелегальной контрреволюционной деятельности, поскольку И.Н. Смирнов дает показания.

В свое время мы условились с И.Н. Смирновым и А. Са­фоновой на случай ареста не давать никаких показаний. Мне очень трудно сознаваться в своей гнусной деятельности против партии, особенно после того, как я в 1932 году заявил т. СТА­ЛИНУ о своем полном идейном разоружении и разрыве с контрреволюционным троцкизмом.

Я знаю, что Вы и на сей раз не поверите в мою искрен­ность, но я хочу умереть честным человеком и ничего не скрою от партии о гнусной, подлой деятельности организации, в руководстве которой я состоял и за деятельность которой до мо­мента моего ареста я несу целиком ответственность. Мне известно, что в бытность И.Н. Смирнова в 1930 году в Берлине по командировке ВСНХ он через Л. Седова связался с Троцким и по указаниям последнего мы вели нашу контрреволюционную троцкистскую работу в СССР.

Там же И.Н. Смирнов проинформировался о состоянии троц­кистских заграничных сил и в свою очередь сделал подробный доклад о нашей контрреволюционной работе в Союзе. Тогда же И.Н. Смирнов условился с Л. Седовым о способах нелегальной связи нашей организации с Л. Троцким и установил технику нелегальной переписки.

Из сообщений И.Н. Смирнова я знаю, что для связи с заграничным центром Троцкий предполагал использовать поездки в Союз иностранцев членов заграничных троцкистских ячеек, едущих в Союз по линии Интуриста. И.Н. Смирнов после своего возвращения из Берлина говорил мне, что в недалеком будущем он ожидает приезда в Союз курьера от Л. Троцкого. Кого именно он ожидает и к кому этот курьер должен был явиться, он мне не сказал.

Мне известно, что И.Н. Смирнов должен был отправить Л. Троцкому какое-то письмо через уезжавшего за границу чле­на нашей организации, но я не знаю, что именно предполагал написать Л. Троцкому И.Н. Смирнов в этом письме и послал ли он его.

Вопрос: Чем объяснить, что такие факты, как приезд и посылка связников от вашей организации в СССР к загранич­ному троцкистскому центру и наоборот, вам – руководителю троцкистского центра в СССР – не были известны?

Ответ: Мне это объяснить трудно. Я допускаю, что это происходило потому, что И.Н. Смирнов ко мне относился не с полным доверием, когда речь шла о политических установках нашего союзного троцкистского центра, так как с 1931 года у меня уже наметились с ним расхождения, о которых я вам уже говорил. Возможно, что кто-либо приезжал от Л. Троцкого или посылался к нему от нас уже после того, как я в конце 1932 года уехал на БАМ.

Вопрос: Известно ли вам об объединении союзного троц­кистского центра с зиновьевцами и право-левацкими группами?

Ответ: Да, известно. В последних месяцах 1932 года И.Н. Смирнов в разговоре сперва лично со мной, а потом и на так называемой центральной тройке руководства – Мрачковский, И.Н. Смирнов и Тер-Ваганян, – поставил вопрос с необходимости объединения троцкистских групп с группой Каменева-Зиновьева и Ломинадзе-Шацкина для совместной борьбы с руководством ВКП(б).

Мы решили, что Тер-Ваганяну надо от имени нашего центра повести переговоры о блоке с Ломинадзе и Шацкиным – с одной стороны, и с Зиновьевым – с другой. С Каменевым же по этому поводу должен был вести переговоры И.Н. Смирнов.

Вопрос: В связи с чем возник в вашем руководстве воп­рос о блоке с зиновьевцами и право-левацкими группами?

Ответ: Нам было ясно, что продолжать борьбу с руко­водством ВКП(б) с нашими силами, к тому времени сильно потрепанными, будет трудно. К этому времени наблюдалось некоторое оживление деятельности правых и право-левацких групп. У И.Н. Смирнова возникла мысль, которую мы поддержи­вали, о создании блока всех этих групп на базе совместной борьбы с руководством ВКП(б).

Вопрос: Был ли создан этот блок и кто вошел в руко­водство объединенного блока?

Ответ: Блок между нашим троцкистским центром и группой Каменева-Зиновьева и Ломинадзе-Шацкина был заключен. В 1932 году по поручению И.Н. СМИРНОВА член руководящей тройки нашей троцкистской организации Тер-Ваганян вместе с Ломинадзе написали платформу, на базе которой предпола­галась совместная работа объединившихся в блок групп.

Основой этой платформы был пункт о необходимости бороться с руководством ВКП(б) и, в частности, со СТАЛИНЫМ всеми доступными средствами.

В этой платформе широко была развита мысль, которую Каменев неоднократно высказывал: "С кем угодно и какими угодно средствами, но против Сталина".

Вопрос: Я вас спрашиваю, был ли создан центр блока и известен ли вам его состав?

Ответ: до моего отъезда в БАМ в ноябре 1932 года руководство блока еще не оформилось и его состав мне не был известен. Об этом центре блока я узнал позже.

Точно не помню, но кажется в середине 1934 года я приехал в Москву из Казахстана и виделся с Дрейцером, активным троцкистским деятелем, с которым я был связан. 

Дрейцер, информируя меня о жизни троцкистской группы в Москве, сообщил мне, что созданный нами в 1932 году поли­тический блок выделил центр, в который вошли: Каменев, Зи­новьев, Ломинадзе, Шацкин, И.Н. Смирнов, Тер-Ваганян, Мрачковский и А. Сафонова. Должен заявить, что о вводе меня в состав центра блока меня никто не запрашивал и вообще в из­вестность не поставил.

Тогда же Дрейцер мне сообщил, что в 1933 году уже после ареста И.Н. Смирнова по указанию Зиновьева был соз­дан московский центр блока, куда вошел от нашей троцкистской организации Дрейцер и от зиновьевцев – Пикель и Рейн­гольд.

Судя по составу этого московского центра блока мне было ясно, что этот центр целиком зиновьевский, так как од­ному Дрейцеру противопоставили двух таких крупных и преданнейших лично Зиновьеву китов, как Пикель и Рейнгольд.

Вопрос: Где происходил этот разговор ваш с Дрейцером?

Ответ: Мы встретились с Дрейцером у входа в Наркомтяжпром, и разговор происходил на улице.

Вопрос: Говорили ли вы Дрейцеру при этой встрече о необходимости применения террора в отношении руководства ВКП(б)?

Ответ: Такого разговора с Дрейцером у меня не было.

Вопрос: Известно ли вам, что в 1934 году была полу­чена от Л. Троцкого из-за границы письменная директива по части организации террористических актов в отношении руководства ВКП(б)?

Ответ: Сознаюсь, что в декабре 1934 года я, будучи в Казахстане, получил от Дрейцера телеграмму, в которой со­общалось, что мне необходимо встретить едущего в Иркутск члена нашей организации, известного мне Эстермана. В этой же телеграмме сообщалось, каким поездом едет Эстерман. По тексту телеграммы я понял, что встрече этой придается важное значение. Эта телеграмма Дрейцера мне была вручена в Петропавловске, где я находился на съезде Советов. Переда­ли мне эту телеграмму с места моей работы Казжелдорстроя. Я встретил Эстермана, и последний передал мне конверт от Дрейцера. Вскрыв конверт при Эстермане, я увидел письмо, написанное Л. Троцким. В этом письме Л. Троцкий давал указания убить Сталина и Ворошилова.

Вопрос: Кому было адресовано это письмо Л. Троцкого?

Ответ: Насколько я помню, оно было адресовано Дрейцеру.

Вопрос: Восстановите возможно точнее текст полученного вами письма.

Ответ: Точно воспроизвести сейчас текст письма Л. Троцкого я затрудняюсь, но хорошо помню, что там было указано на необходимость организовать убийство Сталина и Вороши­лова. Припоминаю, что говорилось о необходимости проникновения троцкистов в Красную армию. Также точно помню, что давалась пораженческая установка в случае войны с Советс­ким Союзом.

Вопрос: На чем было написано письмо и вообще опишите, какой оно имело вид и чем оно было написано?

Ответ: Письмо было написано на листке какого-то иностранного журнала или книги. На бумаге были желтые полосы там, где был текст письма. Письмо производило впечатление проявленной тайнописи, местами оно было немного прожжено.

Вопрос: Кем было подписано письмо?

Ответ: Письмо было подписано Л. Троцким, хотя вместо подписи стоял псевдоним "Старик".

Вопрос: Почему вы утверждаете, что письмо было напи­сано Л. Троцким, если вместо подписи стоял псевдоним?

Ответ: Мне больше, чем кому бы то ни было известен хорошо почерк Троцкого, и у меня никаких сомнений не осталось, что привезенное мне Эстерманом письмо написано было рукою самого Л. Троцкого.

Вопрос: Что сообщил вам Эстерман при передаче письма Л. Троцкого?

Ответ: Эстерман мне сообщил, что Дрейцер поручил ему передать мне это письмо и сказать, что в Москве дела идут неплохо. Разговор шел наспех.

Вопрос: Вы интересовались, как было получено Дрейцером письмо от Л. Троцкого?

Ответ: Припоминаю, что мне Эстерман сказал, что пись­мо Л. Троцкого Дрейцеру привезла его родственница из-за границы. Больше ничего по этому поводу не припоминаю.

Вопрос: Письмо Л. Троцкого, которое вам передал Эстер­ман, осталось у Вас?

Ответ: Да, осталось у меня.

Вопрос: Где вы его храните?

Ответ: Я письмо Л. Троцкого по прочтении уничтожил.

Вопрос: Что вы предприняли в осуществление директивы Л. Троцкого по организации террористических актов против т.т. Сталина и Ворошилова?

Ответ: Я ничего сделать не успел, так как вскоре из Казахстана выехал в Москву и в Москве был арестован.

 

Записано с моих слов верно, мною прочитано

 

Мрачковский

 

ДОПРОСИЛИ: 

 

НАЧ. ИНО ГУГБ

КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

2 РАНГА – СЛУЦКИЙ

 

Верно:

ОПЕР. УПОЛНОМОЧ. СПО ГУГБ

СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (СВЕТЛОВ)

 

 

РГАСПИ Ф. 17, Оп. 171, Д. 227, Л. 72-84.


[1] В справке Прокуратуры и КГБ СССР об «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре» указано следующее: «В тяжелом физическом и моральном состоянии находился и Мрачковский. 23 апреля 1936 г. его жена писала в НКВД, что состояние Мрачковского тяжелое, врачи нашли у него заболевание нервов и нервных узлов. Но, несмотря на тяжелое болезненное состояние Мрачковского и длительное его пребывание в больнице, следователи НКВД производили допросы и добивались от него нужных им показаний. Из материалов следственного дела видно, что из 7 протоколов допросов, имеющихся в деле, 6 протоколов были заранее заготовлены и отпечатаны на машинке. Все эти протоколы Мрачковским подписаны без единой помарки. Только на вопрос о связях с заграничным троцкистским центром он отвечал: "Я прошу предъявить мне Ваши доказательства существования связи нашей организации с Л. Троцким"». А. Орлов в "Тайной истории сталинских преступлений" правильно пишет, что С. Мрачковского допрашивал А. Слуцкий, однако отступает от истины, утверждая, что тот же А. Слуцкий (а потом якобы и М. Гай) "работал" и с И.Н. Смирновым. Судя по доступным протоколам допросов с И. Смирновым на самом деле "работала" двойка следователей в составе Исаака Штейна и "самого" начальника СПО ГУГБ Георгия Молчанова.

Comments