ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ШКЛОВСКОГО, Григория Львовича, от 6-го мая 1936 г.

 

ШКЛОВСКИЙ Г.Л., 1875 г. рождения, урож<енец> Белоруссии, м<естечко> Париш, Бобруйского р<айо>на, член ВКП(б) с 1898 г. В 1927 г. был исключен из состава ЦКК ВКП(б) за принадлеж­ность к контрреволюционной бу­ферной группе. До ареста Зам<еститель> управляющего объединения химико-­фармацевтической промышленности. 

 

Вопрос: Материалами следствия Вы изобличаетесь в принадлежности к контрреволюционной троцкистской организа­ции, существовавшей до последнего времени.

Дайте показания о своей подпольной троцкистской работе?

Ответ: Это клевета на меня. Я никогда к троцкистской организации не примыкал и о существовании троцкистской организации не знаю.

В последнее время я сознательно избегал даже встреч с отдельными лицами, примыкавшими ранее к троцкистскому ла­герю.

Вопрос: Уточните, что Вы имеете ввиду, когда говорите "в последнее время"?

Ответ: Я имею ввиду время начиная с 1931 года. Я окончательно порвал тогда всякие связи с лицами, принимав­шими участие в борьбе против ВКП(б). До 1931 года я дейст­вительно встречался с Зиновьевым и Каменевым, но я с ними тоже порвал.

Вопрос: Ваши показания не соответствуют действительности. Вы вели активную контрреволюционную работу до дня своего ареста. Мы требуем от Вас правдивых показаний?

Ответ: После 1931 года я никого из троцкистов не встре­чал и о подпольной работе кого-либо из них, направленной против ВКП(б), я не имею никакого представления.

Вопрос: Вы ГАВЕНА Ю.П. знаете?

Ответ: Да, ГАВЕНА, Юрия Петровича, знаю.

Вопрос: Кто он такой?

Ответ: ГАВЕН бывший крупный крымский работник, одно вре­мя работавший в торговом представительстве в Германии, я познакомился с ним через СМИЛГУ в 1926 году. ГАВЕН так же, как и я, был один из организаторов и руководителей суще­ствовавшей до конца 1927 года антипартийной, так называе­мой "буферной группы".

Вопрос: Вы свою связь с ГАВЕНОМ в последнее время тоже отрицаете?

Ответ: Да, тоже отрицаю. После 1930-31 г. я с ГАВЕНОМ имел только одну случайную встречу в 1935 г. в Кремлевской больнице.

После ликвидации буферной группы я с ГАВЕНОМ на полити­ческие антипартийные темы ни разу не разговаривал.

Вопрос: Вы настаиваете на том, что Ваша связь с ГАВЕНОМ действительно прекратилась в 1930 году?

Ответ: Да, категорически настаиваю.

Вопрос: Нам точно известно о Ваших встречах с ГАВЕНОМ после его возвращения из Германии в ноябре 1932 г.

Вы это отрицаете?

Ответ: Я напутал. Сейчас вспоминаю, что я действительно встречался с ГАВЕНОМ после его возвращения из-за границы в конце 1932 года.

Вопрос: Нам также известно, что после возвращения ГАВЕ­НА из-за границы Вы встречались с ним неоднократно. Вы это подтверждаете?

Ответ: Да. Я виделся с ним тогда два раза: первый раз я был у него на квартире, это было в ноябре или декабре 1932 года, а второй раз он был у меня на даче в мае или июне 1933 года вместе со своей девочкой.

Вопрос: С какой целью возобновили Вы связь с ГАВЕНОМ?

Ответ: После возвращения ГАВЕНА из-за границы в конце 1932 года он – ГАВЕН позвонил мне по телефону и пригласил меня повидаться с ним. Мы условились с ним о встрече, состоявшейся на его квартире (2-й Зачатьевский пер.).

Вопрос: Какой характер имела Ваша беседа с ГАВЕНОМ?

Ответ: Он рассказывал мне о своей жизни за границей, о работе своей, мытарствах там, которые ему пришлось пережить, а также об отдельных бюрократических явлениях в наших за­граничных торговых представительствах.

Кроме того, он мне жаловался на свои болезни.

Вопрос: Больше Вы ни о чем не говорили?

Ответ: Мы говорили еще о положении в Германской компар­тии в связи с фашистской угрозой. ГАВЕН информировал меня о состоянии отдельных коммунистических организаций и груп­пировок, а также о внутриполитическом положении в Германии и настроениях в германской социал-демократии.

Вопрос: Вы ставите себя в положение человека, которого буквально по каждому поводу надо изобличать и по несколько раз об одном и том же факте требовать правдивых показаний.

Разве о деятельности Троцкого за границей и состоянии там троцкистской организации ГАВЕН Вас не информировал?

Ответ: Признаю, что об этом он мне рассказывал. ГАВЕН говорил мне о работе Троцкого за границей, об отдельных литературных выступлениях его и состоянии троцкистской печати вообще.

Вопрос: Что Вам рассказал ГАВЕН о своих встречах с СЕДОВЫМ?

Ответ: Об этом он мне не говорил.

Вопрос: Вы опять говорите неправду. Нам точно известно, что ГАВЕН рассказывал Вам о своих встречах в Берлине с сыном Троцкого – СЕДОВЫМ и о характере переговоров с ним. Прекратите упорствовать, говорите правду?

Ответ: Я это отрицаю.

Вопрос: Что Вам передавал ГАВЕН об установках Троцкого?

Ответ: Не помню, чтоб он что-либо говорил мне об уста­новках Троцкого. Допускаю, что он рассказывал мне об отдель­ных взглядах Троцкого на те или иные вопросы, выраженные в троцкистской печати за границей, которую ГАВЕН, как он сам мне говорил, систематически читал.

ГАВЕН рассказывал мне, главным образом, об отдельных троцкистских группировках, существовавших в Германии.

Вопрос: Следствие неоднократно констатировало, что Вы на поставленные Вам вопросы давали лживые показания. В начале допроса Вы даже пытались скрыть свои встречи с ГАВЕНОМ после его возвращения из-за границы. Нам точно известно, что ГАВЕН не только информировал Вас об установках Троцкого, но он ознакомил Вас с привезенным им директивным письмом Троцкого.

Ответ: Этого я не помню.

Вопрос: А Вы вспомните?

Ответ: Никакого директивного письма Троцкого ГАВЕН мне, кажется, не показывал. Может быть, он на словах передал мне что-либо об этом письме, ясного представления об этом факте я сейчас не имею.

Вопрос: Какую читали Вы в последнее время троцкистскую литературу?

Ответ: Никакой троцкистской литературы в последнее время я не имел и не читал.

Вопрос: Вы отрицаете имевшие место факты.

Мы еще раз повторяем свое требование дать показания о троцкистской литературе, которую Вы читали в последнее время?

Ответ: Во время моего пребывания за границей, в Германии, в 1930 году я действительно читал книгу Троцкого "Моя жизнь", после этого я ничего не читал.

Вопрос: Какую троцкистскую литературу получили Вы, в частности, от ГАВЕНА?

Ответ: Никакой троцкистской литературы от ГАВЕНА после 1930 года я не получал.

Вопрос: Это неверно. Вы получали у него для чтения троц­кистскую литературу?

Ответ: Я этого не помню.

Вопрос: Такие факты забыть нельзя. Вы ссылаетесь на свою забывчивость, потому что стремитесь обмануть следствие. 

Ответ: Я действительно не помню.

Вопрос: С кем из троцкистов поддерживали Вы связи помимо ГАВЕНА?

Ответ: Помимо ГАВЕНА я связи ни с кем не поддерживал.

Вопрос: А со СМИРНОВЫМ И.Н. вы были связаны?

Ответ: Да, со СМИРНОВЫМ, Иваном Никитичем я тоже встречался, но это было до 1932 года.

Вопрос: При каких обстоятельствах вы встречались со СМИРНОВЫМ И.Н. и какой характер носили ваши встречи?

Ответ: Со СМИРНОВЫМ И.Н. я встречался на квартирах Троцкого и Зиновьева в 1927-28 г.г., на курорте в Сочи в конце 1931 года, а затем до ареста его в 1932 году в сто­ловой Совнаркома.

Встречи мои со СМИРНОВЫМ И. Н., происходившие в период 1927-28 г.г., носили контрреволюционный троцкистский харак­тер.

Наши встречи в 1931 г. в Сочи политического характера не имели уже, хотя я признаю, что одна беседа наша носила антипартийный характер. СМИРНОВ И.Н. подробно развивал мысли о том, что внутрипартийную демократию он понимает таким образом, что центральный комитет должен быть коали­ционным, т.е. представляющим различные внутрипартийные группы.

Вопрос: Ваши показания относительно своих отношений и переговоров со СМИРНОВЫМ И.Н. являются далеко не исчер­пывающими. Что вы еще не показали?

Ответ: Я все сказал, больше я ничего не помню.

Вопрос: К вопросу о ваших отношениях со СМИРНОВЫМ И.Н. мы еще вернемся, пока скажите с кем из троцкистов вы были еще связаны?

Ответ: Одно время в 1927-28 г.г. я систематически встречался также с Л.Д. ТРОЦКИМ. Встречи мои с ТРОЦКИМ происходили в его квартире и в помещении Концескома, где тогда ТРОЦКИЙ работал (3-4 раза), в квартирах ЗИНОВЬЕВА и КАМЕНЕВА 3-4 раза и однажды в квартире БЕЛОБОРОДОВА, куда ТРОЦКИЙ переехал тогда на жительство.

Вопрос: Какой характер носила ваша связь с ТРОЦКИМ?

Ответ: Моя связь с ТРОЦКИМ носила политический харак­тер. Он требовал от меня, чтобы я примкнул к его группе и организовал вместе с тем переход в лагерь троцкистов всех своих бывших последователей из числа так называемых "буферистов". Встречи наши сопровождались беседами на текущие политические темы.

Кроме того, я подробно информировал ТРОЦКОГО, когда он сам решением ЦКК был исключен из партии. Сразу же после заседания Президиума ЦКК, на котором решался вопрос об исключении Троцкого из партии, я приехал к нему на квартиру и рассказал ему об обстоятельствах, при которых было принято это решение. ТРОЦКИЙ об этом не знал, так как по­кинул заседание ЦКК до объявления выводов.

Вопрос: Вы показали, что ТРОЦКИЙ вел с Вами перегово­ры о Вашем переходе на сторону его группы, чем кончились эти переговоры?

Ответ: На этот вопрос прямой ответ дать я затрудняюсь. Я поддерживал связь с ТРОЦКИМ и мои действия были направ­лены против интересов ВКП(б), но несмотря на это членом троцкистской организации я не был.

Вопрос: Ваши показания противоречивы. Вы сами говорите, что были связаны с Троцким, являлись участником ряда подпольных троцкистских совещаний и информировали его – ТРОЦКОГО о мероприятиях ЦКК, направленных против троцкистов, и вместе с тем Вы не хотите признать свою принадлежность к троцкистской организации.

Объясните, как это понять?

Ответ: Я признаю, что моя деятельность действительно была направлена против ВКП(б) и в пользу троцкистской организации, но все же я считаю, что членом организации не был.

Вопрос: Вы совершенно запутались. Вы не хотите приз­нать свою принадлежность к троцкистской организации по­тому, что стремитесь ввести в заблуждение следствие относительно вашей последующей контрреволюционной троцкистской деятельности.

Ответ: Если судить по моим действиям, то я, конечно, должен быть рассматриваемым в качестве члена троцкистской организации, но членом организации все же не был.

Вопрос: Вы участвовали на подпольных совещаниях, проис­ходивших под руководством Троцкого. Назовите всех участ­ников совещаний, а также укажите, где эти совещания происходили?

Ответ: На этих совещаниях, происходивших у ТРОЦКОГО в помещении Концескома и главным образом в квартирах ЗИНОВЬЕВА и КАМЕНЕВА, я встречал следующих лиц:

1. СМИРНОВА, Ивана Никитича, 2. МУРАЛОВА, Николая Ива­новича, 3. ПРЕОБРАЖЕНСКОГО, Евгения Алексеевича, 4. СЕРЕБРЯ­КОВА Леонида, 5. БЕЛОБОРОДОВА, 6. СМИЛГУ, Ивара Тенисовича, 7. КАСПАРОВУ Варвару, 8. ЕВДОКИМОВА, Григория Еремеевича, 9. БАКАЕВА Ивана, 10. КУКЛИНА [1], 11. ШАРОВА, 12. ГЕРТИКА, 13. ГОРШЕНИНА, 14. АВДЕЕВА, 15. ЗАЛУЦКОГО Петра, 16. ФЕДО­РОВА.

После высылки ТРОЦКОГО за границу я продолжал поддер­живать связь с ЗИНОВЬЕВЕМ, продолжавшуюся до 1931 г.

Вопрос: Какие выполняли вы поручения ЗИНОВЬЕВА, свя­занные с подпольной работой против ВКП(б)?

Ответ: Из конспиративных поручений ЗИНОВЬЕВА, связанных с подпольной борьбой против ВКП(б) и мною выполненных, я должен прежде всего указать на мои переговоры с группой МАСЛОВА и РУТ ФИШЕР, относящиеся к 1926-27 г. По поруче­нию ЗИНОВЬЕВА я, используя свое личное влияние на этих лиц, связался с ними, установил с ними постоянный поли­тический контакт и информировал их о положении внутри ВКП(б) и деятельности Коминтерна с точки зрения устано­вок, полученных от ЗИНОВЬЕВА.

В результате моего влияния на МАСЛОВА, РУТ ФИШЕР и УРБАНСА мы добились выступления этих лиц в германской компартии в желательном для нас духе.

Осуществляя мои указания, МАСЛОВ, РУТ ФИШЕР и УРБАНС систематически информировали меня о проводимых ими меро­приятиях, которые я в свою очередь доводил до сведения ЗИНОВЬЕВА.

Встречи мои с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ происходили в течение всего этого времени (1926-27 г.) или на квартире у меня (Лялин пер., 8, кв. 14), или в гостинице "Люкс" у кого-либо из них, в зависимости от того, кто на­ходился в то время в Москве. Помимо того, что я передавал им указания ЗИНОВЬЕВА по развертыванию борьбы внутри КПГ, я снабжал их еще той литературой, которая выпускалась группами ЗИНОВЬЕВА и ТРОЦКОГО.

Помимо этого поручения я снабжал ЗИНОВЬЕВА также внутрипартийной информацией и сведениями, которые стано­вились мне известными как члену ЦКК ВКП(б).

Вопрос: Когда прекратилась Ваша связь с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ? Кто вместо Вас был выделен для этой цели?

Ответ: Моя связь с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ прекратилась в конце 1927 г. Кто был выделен для связи с ними вместо меня, мне неизвестно. Из встречи с одним из бывших работников Берлинского торгпредства, фамилию ко­торого сейчас не помню, но которого могу описать по на­ружности (невысокого роста, брюнет, носит маленькую бородку формы лопатки, туберкулезный) я выяснил, что он лично по поручению ЗИНОВЬЕВА продолжал вести оппозицион­ную работу среди Германской компартии, пользуясь уста­новленным мною контактом с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ.

Встреча эта имела место в Москве на улице в 1929 г. Тог­да же он мне сообщил, что его подпольная работа была вскрыта и из партии его исключили.

Кроме того, мне известно, что конспиративные поручения ЗИНОВЬЕВА по работе среди братских компартий выполнял еще ГУРАЛЬСКИЙ, б<ывший> работник Южно-Американской секции Ком­интерна.

О подпольной работе ГУРАЛЬСКОГО говорил мне лично или ЗИНОВЬЕВ или кто-либо из наиболее близких к нему в 1927 году.

Вопрос: Мы повторяем свой вопрос относительно Ваших отношений с ГАВЕНОМ.

Признаете ли Вы, что Ваша связь с ГАВЕНОМ носила до последнего времени контрреволюционный троцкистский харак­тер?

Ответ: Я признаю, что мои разговоры с ГАВЕНОМ после его приезда из-за границы в конце 1932 года действитель­но носили контрреволюционный троцкистский характер.

Я признаю также, что ГАВЕН действительно передавал мне об установках ТРОЦКОГО и прочитал мне директивное письмо ТРОЦКОГО, привезенное им из-за границы. Кроме того, я при­знаю себя виновным в выполнении поручений ЗИНОВЬЕВА по установлению политического контакта с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ, ставших под моим влиянием на контрреволюционные позиции ЗИНОВЬЕВА.

Вместе с тем признаю, что до последнего времени скры­вал от ВКП(б) и Советской власти контрреволюционную дея­тельность ГАВЕНА Ю.П., а также, как я уже выше указал, связь с МАСЛОВЫМ, РУТ ФИШЕР и УРБАНСОМ, создавших под моим влиянием и по поручению ЗИНОВЬЕВА контрреволюционное тече­ние внутри германской компартии.

Я скрыл также от ВКП(б) контрреволюционный характер разговора со мной СМИРНОВА И.Н. и таким образом покрывал его.

В рядах ВКП(б) я играл двурушническую роль, покрывая нелегальную работу против ВКП(б).

 

Записано с моих слов правильно. Мною прочитано. В чем и подписываюсь. 

 

ШКЛОВСКИЙ.


ДОПРОСИЛ: 

 

НАЧ. 6 ОТДЕЛЕНИЯ СПО ГУГБ –

КАПИТАН ГОСУДАР. БЕЗОПАСНОСТИ: (СТРОМИН).

 

ВЕРНО:

ОПЕР. УПОЛ. 1 ОТДЕЛЕНИЯ СПО ГУГБ –

ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: (КОНДРАТИК).

 

 

РГАСПИ Ф. 17, Оп. 171, Д. 223, Л. 167-179.


[1] В первом протоколе допроса А.С. Куклина от 18 декабря 1934 г., после ареста его по делу "Московского центра", имеется следующая справка: "Куклин Александр Сергеевич, 1876 г<ода> р<ождения>, урож<енец> г. Горький, отец рабочий. Проживает: Москва, Плющиха, 6-й Ростовский пер. д. 4-а, кв. 1. Жена Елена Григорьевна Куклина, 39 лет, воспитанник Борис 9 лет, Галина 16 лет Голещенко. Неимущий. Образование низшее. Член ВКП(б) с 1908 г. Перерыв с XV съезда партии до июня 1928 г. Обществ<енная> и револ<юционная> работа – 1903 г. Сормово, Петербург, снова в Сормове, Петербурге. Не судился".

Comments