ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б)

тов. СТАЛИНУ.

 

Направляю Вам протоколы допросов арестованных по делу В. ОЛЬБЕРГА:

 

СОКОЛОВА А.С. от 8/IV-1936 г.,

ФУРТИЧЕВА Я.С. от 9/IV-1936 г.,

МУСАТОВА А.А. от 10/IV-1936 г.

 

Из показаний СОКОЛОВА видно, что организацией намечалось совершение террористического акта над руководителями ВКП(б) 1-го мая 1936 г. на Красной Площади.

Чрезвычайно важны показания СОКОЛОВА о проводившейся организацией в целях террора работе по изготовлению сна­рядов, наполненных взрывчатыми и отравляющими веществами. Работы проводились в лаборатории биофакультета Педагоги­ческого института в г. Сормово, Горьковского края.

СОКОЛОВ назвал как участников организации, непосред­ственно занимавшихся изготовлением снарядов, НИЛЕНДЕРА – биохимика Педагогического института; БАНОВА [1] – профессора физики Педагогического института, и НЕЛИДОВА – преподавате­ля физики Педагогического института, сына царского посла, высланного в 1935 г. из Ленинграда.

Эти лица, в свою очередь, привлекли для работы в лаборато­рии ряд студентов, фамилии которых СОКОЛОВУ якобы неизвестны.

Подготовка террористического акта, как показал СОКОЛОВ, проводилась под руководством ФЕДОТОВА, действовавшего по указанию В. ОЛЬБЕРГА.

После ареста ФЕДОТОВА руководство подготовкой террористи­ческого акта перешло к КАНТОРУ (арестован).

Допрошенный КАНТОР подтвердил все показания СОКОЛОВА. Одновременно с показаниями СОКОЛОВА и КАНТОРА, по сообще­нию УНКВД Горьковского края, арестованный ГАТАУЛИН, член ВЛКСМ, бывш<ий> студент Сормовского Педагогического института, зав<едующий> РайОНО Шихирдановского района Чувашской Автономной республики, на допросе в гор. Горьком показал, что участник организации – б<ывший> директор Сормовского педагогического инсти­тута ПОНОМАРЕВ (арестован) говорил ему о проводившейся ра­боте по изготовлению метательных снарядов в террористических целях и что для этого можно использовать лабораторию Сормовского Пединститута.

Как причастных к этой деятельности (со слов ПОНОМАРЕВА или лично ему известных) ГАТАУЛИН назвал: МАСЛЕННИКОВА – преподавателя химии Сормовского педагогического института; ЯГОДИНСКОГО – бывш<его> зав<едующего> учебной частью института, ныне зав<едующего> школьным сектором Горьковского крайОНО; МИХАЙЛОВА и ФИЛИМОНОВА – оба студенты педагогического института.

Из числа перечисленных лиц ГАТАУЛИН назвал себя, МИХАЙЛОВА и ФИЛИМОНОВА как выделенных в качестве исполните­лей террористического акта.

Не исключено, что группа, названная ГАТАУЛИНЫМ как при­влеченная для работ в лаборатории, является той группой студентов, о которой показывает СОКОЛОВ.

После длительного запирательства ФУРТИЧЕВ признался в принадлежности к троцкистской контрреволюционной организации.

Обращают на себя внимание его показания:

1) о ЕЛИНЕ – члене ВКП(б), быв<шем> зав<едующем> культпропом Горьковского крайкома ВКП(б), ныне являющемся секретарем городского комитета ВКП(б) в г. Дзержинске, кандидатом в члены бюро Горьковского крайкома ВКП(б).

По показаниям ФУРТИЧЕВА, ЕЛИН является скрытым троцкистом, занимавшим руководящее положение в троцкистской организации. ЕЛИН, по показаниям ФУРТИЧЕВА, использовал свое положение в партийном аппарате для подбора и расста­новки троцкистских кадров.

ФУРТИЧЕВ также показал, что ЕЛИН был связан до 1932 г. с видным троцкистом ЮГОВЫМ, по нашим сведениям, являвшимся активным работником нелегального московского троцкистского центра в 1931-1932 г. ЮГОВ был в начале 1933 г. арестован по делу И.Н. СМИРНОВА и осужден к заключению в тюрьму.

2) о БАТАШЕВЕ – члене ВКП(б), бывш<ем> до 1935 г. вторым сек­ретарем Канавинского райкома ВКП(б) в Горьком, до недавнего времени Пред<седателе> Горьковской Кустпромкооперации, ныне без определенных занятий.

БАТАШЕВ в 1927 г. входил в состав Всесоюзного зиновьевского центра и в течение длительного периода являлся одним из руководителей Всесоюзного молодежного зиновьевского центра, а также выполнял роль руководителя Краснопресненской зиновьевской организации в Москве.

По показаниям ФУРТИЧЕВА, БАТАШЕВ тесно связан с ЕЛИНЫМ и ранее был близок к БАКАЕВУ.

Показания ФУРТИЧЕВА далеко не откровенны и неполны.

Показаниями МУСАТОВА подтверждается руководящая роль в троцкистской организации в Горьком ЕЛИНА и его связь с БАКАЕВЫМ, ФЕДОТОВЫМ и ФУРТИЧЕВЫМ.

В целях быстрой проверки на месте данных следствия об изготовлении снарядов, взрывчатых и отравляющих веществ, для производства тщательных обысков и ареста всех названных в показаниях ФУРТИЧЕВА, СОКОЛОВА, КАНТОРА и МУСАТОВА мною 9/IV командирована в гор. Горький оперативная группа из ответственных работников ГУГБ.

 

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ: (ЯГОДА)

 

10 апреля 1936 г.

№ 55990


  ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

СОКОЛОВА, Анатолия Сергеевича –  

от 8-го апреля 1936 года

 

СОКОЛОВ А.С., 1895 г. рождения, бывший член ВКП(б), исключен как троцкист, до ареста доцент кафедры истории СССР Горьковского пединститута.

 

Вопрос: Вы скрываете от следствия подлинный харак­тер Ваших взаимоотношений с ФЕДОТОВЫМ. Следствие предла­гает Вам дать правдивые показания по этому вопросу.

Ответ: С ФЕДОТОВЫМ у меня были отношения, строго очерченные совместной педагогической деятельностью в Горьковском педагогическом институте. Он – в качестве директора института, и я в качестве доцента кафедры исто­рического факультета института были связаны между собой только служебными отношениями.

Вопрос: Следствию известно о Вашей организационной троцкистской связи с ФЕДОТОВЫМ. Следствие настаивает на даче правдивых показаний.

Ответ: Отрицаю. Троцкистской связи между мной и ФЕДОТОВЫМ не существовало.

Вопрос: Вы, приехав в Горький, сразу связались с ФЕДОТОВЫМ?

Ответ: Да, приехав в Горький в сентябре 1934 года, я явился в кабинет к ФЕДОРОВУ и с ним имел беседу.

Вопрос: О чем Вы говорили?

Ответ: Мы говорили по служебным вопросам,

Вопрос: Еще о чем?

Ответ: ФЕДОТОВ мне порекомендовал познакомиться с преподавателем истории СССР в институте Марксизма-Ленинизма КАНТОРОМ.

Вопрос: Что Вы ответили ФЕДОТОВУ?

Ответ: Я спросил его, был ли этот КАНТОР в Свердлов­ске.

Вопрос: Еще о чем Вы говорили?

Ответ: Больше ничего.

Вопрос: А ФЕДОТОВ спрашивал Вас о Вашей партийности?

Ответ: Да, спрашивал.

Вопрос: Что Вы ему ответили?

Ответ: Я ответил, что "в партии не состою, а если Вас интересуют подробности, справьтесь у АБИНДЕРА (ин­спекция Наркомпросвещения)".

Вопрос: Почему Вы сослались на АБИНДЕРА, а не рас­сказали сами?

Ответ: ФЕДОТОВ торопился, сам я желания рассказы­вать о моем троцкистском прошлом не имел, а АБИНДЕР меня направлял в Горький и имел обо мне все сведения.

Вопрос: Когда следующий раз Вы виделись и разговари­вали с ФЕДОТОВЫМ?

Ответ: Я виделся с ним у него в кабинете в при­сутствии ЯКОВЛЕВА (секретарь парт. комитета педагогичес­кого института). Это было в декабре 1934 года.

Вопрос: О чем Вы говорили?

Ответ: ФЕДОТОВ хотел знать подробности из моего прошлого. Расспрашивал меня о моем троцкистском прошлом, просил дать ему выписку об исключении меня из партии.

Вопрос: Еще что?

Ответ: Просил дать ему мою книгу "3 революции", которая явилась одной из причин исключения меня из пар­тии как троцкиста.

Вопрос: Что Вам сказал ФЕДОТОВ по поводу Вашей троцкистской деятельности?

Ответ: Он мне сказал, что вопрос для него ясен, и я могу продолжать работать.

Вопрос: ЯКОВЛЕВ присутствовал до конца Вашей бесе­ды?

Ответ: Я этого не помню.

Вопрос: Вы это хорошо помните и потрудитесь гово­рить правду.

Ответ: Кажется, ушел.

Вопрос: Говорите точно – ушел или остался.

Ответ: Я припоминаю, что он ушел раньше. Я помню, что он взял свою папку и ушел, оставив нас вдвоем.

Вопрос: О чем Вы говорили с Федотовым, когда ушел Яковлев?

Ответ: Я уже об этом показал выше.

Вопрос: ФЕДОТОВ Вас о чем-нибудь предупреждал?

Ответ: Да, он предостерег меня от повторения моих троцкистских ошибок в лекциях.

Вопрос: Еще о чем он Вас предупреждал?

Ответ: Больше ни о чем.

Вопрос: Вы говорите неправду. Что он Вам говорил в связи с убийством КИРОВА?

Ответ: Да, действительно, в этой связи он мне ска­зал, что отношение к троцкистам и зиновьевцам будет те­перь строгое и что я не должен дать повода обвинить ме­ня в троцкизме.

Вопрос: Почему Вы разговор с ФЕДОТОВЫМ вели в от­сутствии ЯКОВЛЕВА?

Ответ: Этого я сказать не могу.

Вопрос: Разве Вам ФЕДОТОВ это не объяснил?

Ответ: Нет, он мне только сказал, что этот разговор должен остаться между нами.

Вопрос: Вы совершенно запутались. Вы с ФЕДОТОВЫМ организационно, как троцкист, были связаны?

Ответ: Нет, не был.

Вопрос: Зачем же в таком случае ФЕДОТОВ предупреж­дал Вас быть осторожным при чтении лекций и не давать повода обвинять Вас в троцкизме? Чем Вы объясняете, что ФЕДОТОВ проявил к Вам, хотя он Вас совершенно не знал, такую заботливость?

Ответ: Я вижу, что уйти от правды мне не удастся. Дав показания о моей связи с КАНТОРОМ, я действительно все время скрывал от следствия мою организационную связь с ФЕДОТОВЫМ. Я решил рассказать Вам всю правду, как бы эта правда ни была жестокой. Я скрывал от следствия мно­гое, желая сохранить на воле террористов-троцкистов, ибо они должны были завершить подготовку убийства СТАЛИНА, злоба и ненависть к которому были причиной того, почему я, СОКОЛОВ, вступил в троцкистскую террористическую ор­ганизацию. Я раскаиваюсь во всем этом и буду говорить Вам только правду, как об участниках организации, так и о моей роли в ней.

Вопрос: Когда была установлена Вами организационная троцкистская связь с ФЕДОТОВЫМ?

Ответ: Организационная троцкистская связь была ус­тановлена мною с ФЕДОТОВЫМ вскоре после убийства С.М. КИРОВА.

Вопрос: Когда Вы получили указания от ФЕДОТОВА по террору?

Ответ: В сентябре 1935 г. в своем служебном кабинете в Горьковском педагогическом институте ФЕДОТОВ меня ориентировал о составе троцкистской организации, а так­же о ее террористических задачах.

Вопрос: Что именно Вам сказал ФЕДОТОВ?

Ответ: В строго доверительном порядке ФЕДОТОВ посвятил меня в истинные цели появления в Горьковском педагогическом институте ОЛЬБЕРГА Валентина. ФЕДОТОВ заявил мне, что ОЛЬБЕРГ прибыл в СССР из-за границы в качестве доверенного лица троцкистского загранцентра. Он, ОЛЬБЕРГ, приехал в СССР с двумя задачами: 1) установить связь с троцкистским подпольем в СССР через ФЕДОТОВА и активи­зировать деятельность этого подполья и 2) организовать террористический акт в первую очередь над СТАЛИНЫМ.

Вопрос: Что Вам известно о практической подготовке этого террористического акта?

Ответ: ФЕДОТОВ заявил мне только о том, что практическая подготовка к совершению террористического акта уже начата. ФЕДОТОВ сказал при этом, что практическая организация террористического акта потребует и моего участия. Я дал ему на это свое согласие.

Вопрос: Кого назвал Вам ФЕДОТОВ, как участников подготовки террористического акта?

Ответ: Во время этого разговора Федотов назвал мне в качестве прямых участников подготовки террористи­ческого акта: себя – ФЕДОТОВА, ОЛЬБЕРГА и КАНТОРА.

Вопрос: Какие указания дал вам ФЕДОТОВ?

Ответ: ФЕДОТОВ сказал мне, что в интересах конспира­ции я буду связан с членом организации КАНТОРОМ, от которого буду получать конкретные указания.

Вопрос: ФЕДОТОВ связал Вас с ОЛЬБЕРГОМ?

Ответ: Нет. ФЕДОТОВ сказал мне, что от ОЛЬБЕРГА на­до держаться на почтительном расстоянии, дабы не навлечь подозрений о существовании между нами связи. ФЕДОТОВ поручил мне также внимательно следить за тем, насколько ус­тойчиво положение ОЛЬБЕРГА на историческом факультете педагогического института, и информировать о своих наблю­дениях его – ФЕДОТОВА через КАНТОРА.

Вопрос: Кто в Москве должен был помогать в осущест­влении террористического акта?

Ответ: Связи Горьковской террористической организа­ции в Москве мне неизвестны. ФЕДОТОВ мне говорил только о том, что изолировано от других организаций Горьковская террористическая троцкистская организация действовать не будет и в подготовке террористического акта Горьков­ская организация связана с троцкистским подпольем в Москве.

Вопрос: Когда была установлена связь между КАНТО­РОМ и Вами?

Ответ: В октябре 1935 г. в историческом кабинете педагогического института между мной и КАНТОРОМ состоя­лась договоренность уже о моем практическом участии в подготовке террористического акта. На меня была возложе­на обязанность вербовать в троцкистскую террористическую организацию новых людей, способных принять практичес­кое участие в совершении террористического акта.

Вопрос: Что говорил Вам КАНТОР о терроре после аре­ста ФЕДОТОВА?

Ответ: КАНТОР мне сказал, что наряду с задачей орга­низации убийства СТАЛИНА надо также готовить совершение террористического акта над ПРАМНЭКОМ. КАНТОР заметил при этом, что после ареста ФЕДОТОВА и ОЛЬБЕРГА надо работу вести крайне конспиративно и осторожно.

Вопрос: Какие конкретные указания дал Вам КАНТОР в практической подготовке террористического акта?

Ответ: КАНТОР дал прямое поручение вербовать в троцкистскую террористическую организацию ФАДЕЕВА – Зав<едующего> историческим семинаром института повышения квалификации кадров народного образования, и ЗОЛОТАРЕВУ – научную сот­рудницу института политехнической школы в Горьком.

Вопрос: Что говорил КАНТОР о Фадееве?

Ответ: КАНТОР мне сказал, что ФАДЕЕВ в основном уже обработан и подготовлен к прямой вербовке в троцкистскую террористическую организацию в качестве боевика.

Вопрос: ФАДЕЕВА Вы завербовали?

Ответ: 7-го февраля 1936 г. в кабинете ФАДЕЕВА в институте повышения квалификации кадров народного обра­зования я имел с ним разговор о внутреннем положении СССР. Убедившись из этого разговора, что троцкистские убеждения ФАДЕЕВА устойчивы, я прямо предложил ему принять участие в организации террора. ФАДЕЕВ дал на это свое согласие.

Вопрос: О результатах своего разговора с ФАДЕЕВЫМ Вы доложили КАНТОРУ?

Ответ: Да, КАНТОРУ об этом я доложил, и результа­том моего разговора с ФАДЕЕВЫМ КАНТОР был доволен.

Вопрос: Что говорил Вам КАНТОР о ЗОЛОТАРЕВОЙ?

Ответ: КАНТОР мне сказал, что ему известно о троц­кистских колебаниях у ЗОЛОТАРЕВОЙ. Он заметил при этом, что привлечение ЗОЛОТАРЕВОЙ в организацию встретит более значительные трудности, нежели привлечение ФАДЕЕВА.

Вопрос: ЗОЛОТАРЕВУ Вы завербовали?

Ответ: Вербовку ЗОЛОТАРЕВОЙ я отложил в связи с арестом ФЕДОТОВА.

Вопрос: Кого из студентов Вы вербовали в организа­цию?

Ответ: По согласованию с КАНТОРОМ я имел в виду вербовать в троцкистскую террористическую организацию студентов педагогического института ШАНГИНА, ЛЕБЕДЕВА и СМОЛИНА.

Вопрос: Кого из них Вы завербовали?

Ответ: В феврале 1936 года я встречался со студен­том СМОЛИНЫМ и пытался вызвать его на откровенный разго­вор. Однако, я убедился, что у СМОЛИНА налицо лишь политические колебания и поэтому от прямой вербовки его я решил воздержаться с тем, чтобы путем ряда политических бесед его обработать и подвести к сознанию необходимости вступления в организацию.

Вопрос: Что явилось основанием для Вашего решения привлечь студентов ШАНГИНА и ЛЕБЕДЕВА?

Ответ: Наблюдая за ШАНГИНЫМ и ЛЕБЕДЕВЫМ в ходе нашей учебной работы, я убедился в том, что они политически неустойчивы и могут легко поддаться влиянию. Поскольку КАНТОР настаивал на привлечении к организации террора студентов, я остановился на этих студентах.

Вопрос: Вы привлекли их к организации?

Ответ: Нет, после ареста ФЕДОТОВА я на время от этого воздержался.

Вопрос: Кто известен Вам еще из членов террористи­ческой организации?

Ответ: В разговоре со мной ФЕДОТОВ назвал мне в качестве члена троцкистской нелегальной организации в Горьком ПЕТУХОВА – парторга педагогического института, ФЕДОТОВ сказал мне также, что к организации принадлежит кое-кто из преподавателей педагогического института. Фамилии не называл. Кроме того, он сказал, что привлекается в организацию профорг педагогического института – ДЕЛЬЦОВ.

Вопрос: А ЗЕЛЕНЦОВ входил в организацию?

Ответ: В разговоре со мной в феврале 1936 г. КАН­ТОР отвел мое предложение вербовать в троцкистскую тер­рористическую организацию ЗЕЛЕНЦОВА и при этом дал мне ясно понять, что ЗЕЛЕНЦОВ уже завербован. Кроме того, КАНТОР мне говорил, что он обработал преподавателя всеобщей истории педагогического института БЕЛОВА, с которым до этого я лично вел троцкистские беседы.

Вопрос: А что Вам известно о ПАРТИГУЛЕ?

Ответ: КАНТОР однажды говорил мне, что у ФЕДОТОВА в свое время были хорошие связи в Горьковском институте Марксизма-Ленинизма и, в частности, с ПАРТИГУЛОМ. Я понял КАНТОРА так, что ФЕДОТОВ обрабатывал ПАРТИГУЛА для прив­лечения его в нелегальную троцкистскую организацию.

Вопрос: Был ли привлечен в организацию ПАРТИГУЛ?

Ответ: Об этом мне неизвестно.

Вопрос: Кто еще известен Вам как участник троцки­стской организации?

Ответ: Из разговора с КАНТОРОМ мне было известно что в троцкистскую нелегальную организацию был привле­чен студент педагогического института КОЛЕСОВ.

Вопрос: Что Вам известно о технической стороне подготовки террористического акта?

Ответ: Со слов КАНТОРА мне известно, что в физи­ческом кабинете физмата и химической лаборатории биологического факультета педагогического института (в Сормо­ве) изготовляется несколько метательных снарядов, снаб­женных отравляющими веществами. Снаряды предназначались для совершения террористического акта.

Вопрос: Кто участвовал в изготовлении этих снарядов?

Ответ: Со слов КАНТОРА, мне было известно о том, что изготовлением снарядов занимается декан биологического факультета НИЛЕНДЕР – член Горьковской троцкистской террористической организации.

Вопрос: А кто еще был привлечен к изготовлению бомб?

Ответ: Из разговора с КАНТОРОМ, я узнал, что к этой работе привлечены также два физика: декан физмата БАНОВ и доцент НЕЛИДОВ – участник той же троцкистской терро­ристической организации. Кроме того, от того же КАНТОРА мне известно, что на биологическом факультете и на физма­те были студенты, принимавшие участие в изготовлении де­талей для бомб под прямым руководством деканов этих фа­культетов (НИЛЕНДЕРА и БАНОВА). Знали ли эти студенты истинное назначение деталей снаряда – я сказать не могу.

Вопрос: Что говорил Вам КАНТОР об этих бомбах?

Ответ: КАНТОР мне заявил, что сила действия бомбы такова, что бомба, брошенная на мавзолей Ленина, уничтожит Всех людей, заполняющих обе трибуны мавзолея. По заявле­нию КАНТОРА, удачное использование хотя бы одной бомбы уничтожит все Политбюро ЦК ВКП(б).

Вопрос: Где и когда происходил разговор между Вами и КАНТОРОМ об этих бомбах?

Ответ: Я имею в виду два разговора с КАНТОРОМ о бомбах, которые происходили в октябре (или ноябре) 1935 года и в феврале 1936 г. Оба эти разговора происходили в историческом кабинете педагогического института.

Вопрос: Кто еще участвовал в технике подготовки террористического акта?

Ответ: Со слов КАНТОРА я понял, что в этой работе были использованы связи троцкистской организации на Горь­ковском автозаводе. Зная со слов ФЕДОТОВА, что ОЛЬБЕРГ связан с автозаводом, а со слов самого ОЛЬБЕРГА, что он посетил однажды автозавод, я спросил КАНТОРА – нельзя ли использовать автозавод для подготовки технических средств для террористического акта. Выслушав меня, КАНТОР зая­вил, что с этим своим предложением я уже опоздал.

Вопрос: С ФЕДОТОВЫМ у Вас был разговор о технических средствах организации террора?

Ответ: Да, с ФЕДОТОВЫМ у меня был разговор по этому вопросу в сентябре 1935 года. ФЕДОТОВ дал мне прямое поручение найти людей, имеющих отношение к химическим лабораториям и техническим кабинетам, которых можно бы­ло бы использовать для изготовления технических средств организации террора.

Вопрос: Что Вы практически сделали в этом направле­нии?

Ответ: Зная о связях декана литературного факуль­тета педагогического института ГИРСА с бывшим активным колчаковцем – профессором физики института водного тран­спорта в Горьком, ИОЗЕФЕРОМ, я решил привлечь к нелегаль­ной работе ГИРСА с тем, чтобы через него завербовать и ИОЗЕФЕРА.

Вопрос: ГИРСА Вы завербовали в нелегальную троц­кистскую организацию?

Ответ: С моим предложением встать на путь активной борьбы с советской властью ГИРС согласился. Об этом я доложил ФЕДОТОВУ. ФЕДОТОВ предложил мне отойти от дальнейшей обработки ГИРСА в террористическую организацию на том основании, что дальнейшая обработка его поручена ФЕ­ДОТОВЫМ другому члену к-р. троцкистской организации – ДУБИНСКОМУ.

Вопрос: К какому сроку и где намечались террористические выступления?

Ответ: В феврале 1936 г. КАНТОР мне сказал, что совершение террористических актов назначено в Москве и Горьком на 1-ое мая 1936 года.

Вопрос: Какой план террористических выступлений был разработан?

Ответ: КАНТОР изложил передо мной план организа­ции террористических актов в Москве и Горьком, назначен­ный на 1-ое мая 1936 г. Согласно этого плана группы террористов должны будут влиться в первомайскую демонстра­цию в Москве и Горьком и, подойдя в колонне демонстрантов к мавзолею на Красной площади в Москве и соответственно к трибуне на Советской площади в Горьком, бросить на мавзолей и трибуну бомбы. КАНТОР сказал мне, что обстоятельства могут потребовать организовать панику на пло­щади с тем, чтобы, воспользовавшись паникой, совершить террористический акт.

Вопрос: Что Вам известно о связях Горьковской тер­рористической организации с террористами в самой Москве?

Ответ: КАНТОР мне говорил, что подготовка терро­ристического акта в Москве со стороны Горьковской троц­кистской организации координируется с деятельностью террористической группы в Москве.

Вопрос: Что именно говорил КАНТОР по этому вопро­су?

Ответ: КАНТОР сказал мне прямо, что в Москве суще­ствует самостоятельная троцкистская террористическая ор­ганизация, которая готовится к выступлению 1-го мая и с которой связана террористическая организация в Горьком. В связи с этим КАНТОР мне сказал, что у "москвичей" (т.е. у московских террористов) был проект совершения терро­ристического акта путем установки на здании ГУМа пуле­мета и обстрела из него трибун мавзолея. Другой проект состоял в том, чтобы совершить террористический акт в здании ЦК ВКП(б). К обоим проектам КАНТОР отнесся отрицательно как к нереальным проектам.

Вопрос: Почему эти проекты считались нереальными? 

Ответ: Свои доводы КАНТОР не высказал.

 

Записано с моих слов верно, мною прочитано.‒ 

 

СОКОЛОВ.

 

ДОПРОСИЛИ:

 

ЗАМ. НАЧ. ИНО ГУГБ НКВД 

СТ. МАЙОР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ – БЕРМАН.

 

ОПЕРУПОЛНОМ. ИНО ГУГБ –

СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАР. БЕЗОПАСНОСТИ – КЕДРОВ.

 

ПОМ. НАЧ. ОТД. ИНО ГУГБ – КАЯК.

 

Верно:

ОПЕР. УПОЛНОМ. 3 ОТД. СПО ГУГБ –    

ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: (УЕМОВ)

 

Ф. 17, Оп. 171, Д. 221, Л. 27-46.


[1] Здесь и далее в тексте ошибочно – "Баннов".

Comments