ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ТИВЕЛЬ (ЛЕВИТ), Александра Юльевича, от 31 июля 1936 г.

 

ТИВЕЛЬ (ЛЕВИТ) А.Ю.,1899 г<ода> р<ождения>, урож<енец> гор. Баку, сын бывш<его> акционера керосин<но>-маслян<ого> завода, ныне белоэмигранта, чл<ен> ВКП(б) с 1926 года.
В период 1915-1918 г.г. состоял в сионистской организации г. Баку, имеет три парт<ийных> взыскания (1927 г. – выговор за сокрытие факта оказания помощи своему дяде – крупному капиталисту в выезде за границу; в 1935 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) объявлен выговор за утерю шифрованной секретной телеграммы; в 1936 г. – выговор за утерю партбилета).
 До ареста – пом<ощник> зав<едующего> бюро международной информации ЦК ВКП(б). 

 

Вопрос: Вы являетесь участником подпольной троцки­стско-зиновьевской организации, действовавшей до пос­леднего времени.

Какова была ваша роль в организации, в чем выражалась ваша практическая контрреволюционная деятельность?

Ответ: Признаю, что в 1925 г., будучи лично связан с ЗИНОВЬЕВЫМ и САФАРОВЫМ (по работе Коминтерна, где я являлся зав<едующим> секретариатом ЗИНОВЬЕВА, а затем по работе в редакции газеты "Ленинградская Правда", где заведовал иностранным отделом), я действительно примкнул к зиновьевцам.

В том же 1925 году, в качестве прикрепленного к парт<ийной> организации завода "Красный Треугольник", я выступал в защиту "Ленинградской оппозиции" против линии ЦК ВКП(б), препятствуя распространению материалов ЦК ВКП(б), направленных против зиновьевцев.

В 1926 году, после удаления меня как зиновьевца из редакции "Ленинградская Правда" и переезда затем в гор. Москву я организационную связь с зиновьевцами обор­вал; с тех пор я участником организации не являюсь, хотя с отдельными троцкистами и зиновьевцами я сохранил личную связь до последнего времени.

Вопрос: С кем именно из троцкистов и зиновьевцев были вы связаны в последнее время, какой характер носи­ла эта связь?

Ответ: Я был связан со следующими троцкистами и зиновьевцами:

1) с АНТОНОВЫМ, Михаилом Тихоновичем. Я знаком с ним по совместной работе в редакции "Ленинградская Правда" и встречались в 1932-1933-1935 г.г. Наши встречи носили характер взаимных информаций об отдельных троцкистах и зиновьевцах, работавших совместно с нами в Ленинграде. АНТОНОВ интересовался моим личным положением, моей работой в ЦК ВКП(б), настоятельно пытался сблизи­ться со мной, от чего я решительно уклонился. Последняя моя встреча с АНТОНОВЫМ относится к июлю 1935 года;

2) с САФАРОВЫМ Г.И. – в последний раз мы виделись незадолго до его ареста в 1934 г.; мы встречались у него на квартире;

3) с МАДЬЯРОМ – с ним я встречался в Коминтерне до его ареста в 1934 году; 

4) с ГОРДОНОМ Николаем – встречал его на квартире САФАРОВА в 1932 или 1933 г.г.;

5) с НАУМОВЫМ – встречался также на квартире у СА­ФАРОВА, одновременно с ГОРДОНОМ.

Других сейчас не помню.

Вопрос: Это не все. Назовите остальных.

Ответ: Других я не помню.

Вопрос: Вы скрыли от нас свою связь с активными участниками зиновьевской организации ГЕРТИКОМ и БРАВО [1].

При каких обстоятельствах встречались вы с ними? 

Ответ: С ГЕРТИКОМ и БРАВО я действительно знаком, но только по Ленинграду. После моего отъезда из Ленингра­да, с 1926 г., я их не видел.

Вопрос: Вам предъявляется изъятая у Вас при обыс­ке лично вам принадлежащая записная книжка.

К какому периоду относятся записи адресов, сделан­ные в этой книжке, ко времени ли вашего пребывания в Ленинграде или в Москве?

Ответ: Записи адресов в предъявленной мне записной книжке относятся ко времени моего пребывания в Москве.

Вопрос: В предъявленной вам записной книжке зна­чатся московские адреса и телефоны ГЕРТИКА и БРАВО.

Как же вы можете отрицать свою связь с ними по Москве?

Ответ: Я признаю, что действительно встречался с ГЕРТИКОМ и БРАВО и после 1926 г. в Москве. К какому периоду точно относятся наши встречи и обстоятельства этих встреч – я не помню.

Вопрос: А вы вспомните.

Ответ: Я не могу вспомнить.

Вопрос: Вы скрываете время и обстоятельства ваших встреч с ГЕРТИКОМ и БРАВО потому, что вас связывала с ними совместная контрреволюционная деятельность в рядах троцкистско-зиновьевской организации.

Еще раз настаиваем на правдивых показаниях.

Ответ: Я это отрицаю. Мои встречи с ГЕРТИКОМ и БРАВО носили случайный характер, и никакого намерения под­держивать с ними отношения я не имел.

Вопрос: Если вы не имели намерения поддерживать с ГЕРТИКОМ и БРАВО дальнейших отношений, то зачем пона­добилось вам записывать их адреса и телефоны в свою записную книжку?

Ответ: ГЕРТИК и БРАВО, узнав о моей работе в ЦК ВКП(б), сами настойчиво добивались сохранения со мной связи. Они имели в виду использовать мое служебное положение в интересах контрреволюционной организации. От связи с ГЕРТИКОМ и БРАВО я также уклонился.

Вопрос: Из чего вы заключили, что ГЕРТИК и БРАВО предполагали использовать ваше служебное положение в интересах организации?

Ответ: Я заключил это из зондирующих разговоров со мной ГЕРТИКА и БРАВО, проявивших особый интерес к моим служебным функциям в ЦК ВКП(б) и стремившихся одновременно определить мое отношение к ЗИНОВЬЕВУ.

Вопрос: Как предполагалось использовать ваше служебное положение в ЦК ВКП(б) в интересах троцкистско-зиновьевской организации?

Ответ: О конкретных формах использования моего служебного положения мы не говорили. БРАВО и особенно ГЕРТИК настойчиво искали возможности дальнейших встреч со мной, но, как я уже выше указал, я от этого уклони­лся.

Вопрос: Вы показали, что уклонились также от сбли­жения с зиновьевцем АНТОНОВЫМ. Из каких соображений вы это сделали?

Ответ: Я уклонился от сближения и связи с АНТОНО­ВЫМ, потому что его желание сблизиться со мной тоже преследовало не личные, а политические цели. Для меня было ясно тогда, что АНТОНОВ, являвшийся активным зи­новьевцем, стремится установить со мной контакт организационного и политического характера. Содержание его бесед со мной, имевших место в 1934-1935 г.г., не ос­тавляло никаких сомнений на этот счет; он оставался на старых зиновьевских позициях.

Вопрос: К вопросу о характере ваших отношений с АНТОНОВЫМ, БРАВО и ГЕРТИКОМ мы еще вернемся. Сейчас укажите, с кем еще из троцкистов и зиновьевцев были вы связаны в последнее время?

Ответ: Больше ни с кем.

Вопрос: В вашей записной книжке наряду с телефо­нами ГЕРТИКА и БРАВО значится также адрес троцкиста ФРИДЛЯНДА.

В чем выражалась ваша связь с ним?

Ответ: ФРИДЛЯНД являлся моим профессором по инсти­туту Красной Профессуры в 1929-1930 г.г. Тогда же я бы­вал у него на квартире, где мы вели переговоры относительно моего участия в составлении учебника по истории.

Вопрос: Встречались ли вы с ФРИДЛЯНДОМ и в послед­нее время?

Ответ: Да, я встречался с ФРИДЛЯНДОМ в конце апре­ля или в начале мая 1936 года. Наша встреча произошла при следующих обстоятельствах: ко мне на службу позвонил К. РАДЕК и предложил мне прийти в "Кавказский ресто­ран" (ул. Горького, напротив телеграфа). Явившись в этот ресторан, я застал там за одним столом РАДЕКА и ФРИДЛЯНДА. Разговор между ними велся о положении на историческом фронте, которому давалась контрреволюционная троц­кистская оценка.

Вопрос: Изложите более подробно содержание этой беседы?

Ответ: Разговор был общим и по своему смыслу сводился к следующему: РАДЕК и ФРИДЛЯНД говорили, что история как наука переживает сейчас критическое время, что кадров историков нет, что имевшиеся историки-марксисты отстранены от исторической науки под предлогом их принадлежности к зиновьевцам и троцкистам именно потому, что они исторически правильно излагали ход событий.

Они, в первую очередь РАДЕК (он это заявлял в разговорах со мной неоднократно), указывали, что на историческом фронте командуют особые кадры историков-карьеристов, как, например, ГОРИН, лишенные элементарных чувств правдивости и объективности в изложении исторических фактов и явлений, угодничающие перед партийным руководством. В итоге всего этого историческая наука извращается и фальсифицируется в угоду и по указаниям партийного руководства.

Во время этой беседы, продолжавшейся довольно длительное время, РАДЕК и в особенности ФРИДЛЯНД возводили злостную клевету на партийное руководство и лично на СТАЛИНА. Они говорили, что исторический фронт имеет неграмотное и невежественное руководство, что партий­ное руководство заинтересовано не в развитии этой области науки, а в специальном подборе только угодных ему материалов.

Это особенно подтверждается высказыванием РАДЕКА о ПОКРОВСКОМ в личном разговоре со мной вскоре после нашей общей встречи с ФРИДЛЯНДОМ в "Кавказском ресторане", и об истории его ошибок.

РАДЕК указывал, что СТАЛИН знал и видел ошибки ПОКРОВСКОГО уже давно, но терпел его только потому, что ПОКРОВСКИЙ боролся в свое время против оппозиции.

Вопрос: С какой целью были вы приглашены на это свидание ФРИДЛЯНДА с РАДЕКОМ?

Ответ: Точно ответить на этот вопрос я не в сос­тоянии. Я считаю, что РАДЕК, зная о моем прежнем знакомстве с ФРИДЛЯНДОМ, желал восстановления нашей связи. Через непродолжительное время после этой нашей встречи РАДЕК сообщил мне об аресте ФРИДЛЯНДА и высказывал по этому поводу сильное раздражение и недовольство. РАДЕК говорил о заслугах ФРИДЛЯНДА на историческом фронте, о его личных качествах и возмущался фактом его ареста.

Вопрос: Что вам известно о характере связи РАДЕКА с ФРИДЛЯНДОМ? 

Ответ: Мне известно, что К. РАДЕК и ФРИДЛЯНД были тесно между собой связаны. Они встречались в частной об­становке (на своих квартирах) и полностью сходились в контрреволюционной оценке состояния и руководства ис­торическим фронтом.                        

Вопрос: Откуда вам все это известно?

Ответ: Это мне известно из разговоров РАДЕКА и ФРИДЛЯНДА, имевших место, как я уже выше указал, в моем присутствии в "Кавказском ресторане" в конце апреля с<его> г<ода>. О том, что они встречались в частной обстановке, мне рассказывал сам РАДЕК. На квартире РАДЕКА бывал не только ФРИДЛЯНД, но и его жена.

Вопрос: Нам известно, что вы до самого последнего времени были связаны также и с ШАЦКИНЫМ.

Подтверждаете ли вы это?

Ответ: Да, подтверждаю. Я действительно до 1935 года поддерживал связь с ШАЦКИНЫМ. Мои встречи с ШАЦКИНЫМ происходили на квартире Владимира ФЕЙГИНА (работника комиссии советского контроля), проживающего на ул. Горького, в доме № 61.

Вопрос: Какой характер носила ваша связь с ШАЦКИНЫМ? 

Ответ: Наша связь носила сугубо личный, обывательский характер. Мы говорили на разные темы, не имеющие политического значения.

Вопрос: Вы говорите неправду. Нам точно известно, что связь ваша с ШАЦКИНЫМ носила политический характер.

Ответ: Я это отрицаю.

Вопрос: Нами установлено, что вы систематически снабжали ШАЦКИНА политической информацией и передавали ему ряд секретных материалов ЦК ВКП(б).

Ответ: Я это категорически отрицаю.

Вопрос: ШАЦКИН показывает, что вы лично передавали ему "Бюллетени ЦК ВКП(б)", обзоры белой и заграничной прессы, бюллетени Коминтерна и ряд других материалов.

Продолжаете ли вы и теперь еще отрицать эти факты? 

Ответ: Признаю, что действительно в 1935 г., встречаясь с ШАЦКИНЫМ в кремлевской больнице, я передал ему, по его просьбе, некоторые материалы ЦК ВКП(б), относя­щиеся к положению в Индии.

Кроме того, признаю также, что, встречаясь в 1933-34 г.г. с ШАЦКИНЫМ на квартире ФЕЙГИНА, я передавал ему "Бюллетени ЦК ВКП(б)" и обзоры заграничной и белой прессы.

Вопрос: С какой целью вы снабжали информацией и документами ШАЦКИНА?

Ответ: Никакой специальной цели я этим не преследовал. Указанные выше материалы я передавал ШАЦКИНУ по его просьбе.

Вопрос: Вам известно, что эти материалы ЦК являются секретными?

Ответ: Да, это мне известно.

Вопрос: В таком случае как же вы можете утверж­дать, что, передавая ШАЦКИНУ секретные материалы ЦК ВКП(б), вы не преследовали никакой цели? Вы сознатель­но передавали врагу партии секретные документы ЦК ВКП(б). 

Признаете вы это?

Ответ: Да, я это признаю.

Вопрос: Кто вам разрешал брать перечисленные секретные материалы и выносить их из здания ЦК ВКП(б)?

Ответ: Мне этого никто не разрешал, делал я это самовольно и признаю себя в этом виновным.

Вопрос: Кого еще, помимо ШАЦКИНА, снабжали вы секретными материалами ЦК ВКП(б)?

Ответ: Больше никого.

Вопрос: Вы показываете неправду. Нам точно известно, что вы систематически выносили из здания ЦК ВКП(б) сек­ретные материалы, которые передавались вами некоторым участникам троцкистско-зиновьевской организации.

Назовите их?

Ответ: Признаю себя виновным в том, что действительно систематически выносил из здания ЦК ВКП(б) доверен­ные мне по службе секретные материалы, но прошу мне верить, что кроме ШАЦКИНА я никому никаких материалов не передавал.

Вопрос: К вопросу о передаче вами секретных материалов ЦК ВКП(б) участникам троцкистско-зиновьевской ор­ганизации мы еще вернемся. Сейчас объясните, для какой цели хранили вы на своей квартире изъятые у вас при обыске вырезки и выдержки из заграничных троцкистских изданий?

Ответ: По роду своей работы в ЦК ВКП(б) я пользовался различными заграничными изданиями, в том числе и троцкистскими. Изъятые у меня при обыске вырезки и выдержки из заграничных троцкистских изданий вошли в разное время в бюллетени ЦК ВКП(б), хранил я их у себя на квартире незаконно; в этом я также признаю себя виновным.

Вопрос: Какими заграничными троцкистскими изданиями пользовались вы по своему служебному положению?

Ответ: Я получал все выходящие за границей троц­кистские издания, в том числе "Бюллетень оппозиции" и парижский журнал "Веритэ".

Вопрос: Кого снабжали вы заграничными троцкистски­ми изданиями?    

Ответ: Утверждаю, что никаких троцкистских мате­риалов или документов я никому никогда не передавал.

Вопрос: Заграничные троцкистские материалы вы из здания ЦК ВКП(б) выносили?

Ответ: Нет, не выносил.

Вопрос: Обсуждали ли вы с кем-либо содержание ма­териалов, изложенных в заграничных троцкистских изда­ниях?

Ответ: Мне приходилось обсуждать отдельные положения, изложенные в заграничных троцкистских изданиях, только с К. РАДЕКОМ, с которым, как уже выше показал, я был близок не только по службе, но и лично. РАДЕК с исключительным вниманием и интересом следил за всеми заграничными троцкистскими изданиями, в особенности за личными статьями Л.Д. ТРОЦКОГО. С рядом положений, содержавшихся в статьях ТРОЦКОГО, в особенности по вопросам оценки международного положения и тактики Коминтерна (до VII Конгресса), он полностью соглашался. На примере своего личного положения, положения РАКОВСКОГО и др<угих> РА­ДЕК подчеркивал правоту ТРОЦКОГО в вопросе существующего якобы "зажима" в партии, выражающегося в изоляции от руководящей партийной работы быв<ших> лидеров оппозиции, вернувшихся в ряды ВКП(б).

РАДЕК в неоднократных разговорах со мной подчерки­вал неудовлетворенность своим личным положением. Он гово­рил мне, что его используют только на ролях журналиста, не допускают к руководящей партийной работе, пытаются превратить, как он обычно выражался, "в мозги на тарел­ке", и что с подобным положением он примириться не может.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах говорил вам РАДЕК об этих своих настроениях?

Ответ: Этими своими настроениями РАДЕК делился со мной постоянно при встречах у него на квартире (в Доме правительства) и на даче (ст<анция> Сходня). РАДЕК относился ко мне с полным доверием. Нас связывала совместная рабо­та и личные отношения, начиная с 1918 г. Я также не скрывал от К. РАДЕКА своей связи с троцкистами и зиновьевцами за последние годы.

Должен, между прочим, сказать, что на работу в Бюро международной информации ЦК ВКП(б) я был назначен по его же инициативе.         

Вопрос: Как следует понимать слова РАДЕКА, что "с подобным положением он примириться не может"? Какие де­лал он в связи с этим выводы?

Ответ: В такой конкретной форме мы не говорили. Всякий раз, когда РАДЕК касался своего личного положе­ния, в нем сквозили обида и озлобление по поводу ограниченного характера его использования в партии. Это было обидой и озлоблением по отношению к руководству ВКП(б) и в особенности СТАЛИНУ.

Вопрос: Мы возвращаемся теперь к вопросу о ваших отношениях с АНТОНОВЫМ, ГЕРТИКОМ и БРАВО; вы показали, что уклонились от связи с ними, потому что для вас было ясно стремление их восстановить с вами организационную связь. Кому из органов власти или парторганизации сооб­щили вы об этом?

Ответ: Об этом я никому не сообщил.

Вопрос: А о характере ваших взаимоотношений с ШАЦКИНЫМ и ФРИДЛЯНДОМ вы сообщили кому-нибудь?

Ответ: Нет, об этом я тоже никому не говорил.

Вопрос: Из ваших показаний следует, что, будучи членом ВКП(б) и работником ЦК ВКП(б), вы сознательно скрыли от партии и советской власти контрреволюционный характер ваших взаимоотношений с АНТОНОВЫМ, вы скрыли вашу контрреволюционную связь с ГЕРТИКОМ, БРАВО, НАУМОВЫМ, САФАРОВЫМ и ФРИДЛЯНДОМ; вы скрыли также свою контрреволюционную связь с ШАЦКИНЫМ и факт систематического снабжения его политической информацией и секретными материалами ЦК ВКП(б). Вы явно запутались в своих противо­речивых и ложных показаниях.

Будете ли вы, наконец, говорить правду?

Ответ: Не считая возможным скрывать далее свою контрреволюционную деятельность, признаю себя виновным в том, что до последнего времени был организационно свя­зан с троцкистско-зиновьевской организацией.

Вопрос: Через кого персонально были вы связаны с троцкистско-зиновьевской организацией в последнее время?

Ответ: Связь с организацией я поддерживал через АНТОНОВА и ШАЦКИНА.

Вопрос: Какие поручения троцкистско-зиновьевской организации вы выполняли?

Ответ: Специальных поручений мне не давали, потому что моя связь с организацией была тщательно законспири­рована. Я числился как бы в глубоком резерве. Для органи­зации было важно сохранить меня на работе в ЦК ВКП(б). Деятельность моя в качестве члена организации ограничи­валась снабжением АНТОНОВА и ШАЦКИНА информацией и передачей секретных материалов ЦК ВКП(б) ШАЦКИНУ.

Вопрос: Вы показываете, что связь ваша с контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организацией осуществлялась через АНТОНОВА и ШАЦКИНА; что сообщили они вам о составе и деятельности организации?

Ответ: О составе организации они мне ничего не сообщали. Со слов АНТОНОВА мне известно, что деятельность организации сводилась к восстановлению организационных связей с бывшими троцкистами и зиновьевцами, находящимися как в рядах ВКП(б), так и вне партии.

Вопрос: Где и когда сообщал вам об этом АНТОНОВ?

Ответ: Это было во время нашей встречи в конце 1934 г. в служебном кабинете АНТОНОВА в "Стандартгизе" (уг<ол> Ильинки и Рыбного пер.), куда я зашел по его приглашению.

Вопрос: Еще что сообщил вам АНТОНОВ о деятельности организации?

Ответ: Больше ничего он мне не сообщал.

Вопрос: Вы говорите неправду. АНТОНОВ на допросе от 22-го июля с<его> г<ода> показал, что вы были в курсе деятельности троцкистско-зиновьевской организации и входили в состав руководства боевой террористической группы, созданной вашей организацией.

Мы требуем от вас правдивых показаний.

Ответ: О существовании боевой террористической группы нашей организации мне ничего не известно.

Вопрос: Вы отрицаете свою причастность руководству террористической группы, потому что стремитесь скрыть практическую деятельность этой группы.

Мы еще раз требуем от вас исчерпывающих показаний.

Ответ: В состав руководства террористической группы организации я не входил, и о существовании ее мне АНТОНОВ ничего не говорил.

Вопрос: Кому из лично близких вам людей рассказывали вы о характере ваших отношений с АНТОНОВЫМ, ГЕРТИКОМ, БРАВО, ШАЦКИНЫМ и ФРИДЛЯНДОМ?

Ответ: О характере взаимоотношений с указанными лицами я рассказывал только К. РАДЕКУ.

Вопрос: В какой форме рассказывали вы об этом К. РАДЕКУ и как он реагировал на это?

Ответ: Я от РАДЕКА ничего не скрывал; рассказывал ему об обстоятельствах своих встреч и разговоров с перечисленными выше троцкистами и зиновьевцами, носивших не личный, а организационно-политический характер. РАДЕК, в свою очередь, находил мои действия последовательными.

Вопрос: Мы констатируем, что на поставленные вам следствием вопросы, связанные с практической контрреволюционной деятельностью троцкистско-зиновьевской организации и вашей личной ролью в ней, вы не даете еще правдивых и исчерпывающих показаний.

Ответ: Я сказал все. Мои показания являются правдивыми.       

Допрос прерван.

 

Протокол записан с моих слов правильно, в чем подписываюсь.

 

А. ТИВЕЛЬ.

 

ДОПРОСИЛИ:

 

ПОМ. НАЧ. ОО ГУГБ НКВД –

МАЙОР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: ГЕНДИН.


НАЧ. 6 ОТД. СПО ГУГБ –

КАПИТАН ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: СТРОМИН

 

Верно:

 

ОПЕР. УПОЛН. СПО ГУГБ 

СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (СВЕТЛОВ)

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 171, Л. 8-25


[1] Браво Борис Львович, род. в 1900 г. в г. Ленинграде. Член ВКП(б) с 1919 г. Исключался в 1927 г. за принадлежность к "зиновьевской оппозиции", восстановлен в 1929 г. В апреле 1928 г. выслан на 3 года в г. Канск. Возвращен из ссылки в 1929 г. Был обвиняемым на процессе "Московского центра" 15-16 января 1935 г., приговорен к 5 годам тюремного заключения. Приговорен к расстрелу 9 сентября 1937 г. и расстрелян.

Comments