ПРЕДЫДУЩИЙ ДОКУМЕНТ  НАЗАД К ПЕРЕЧНЮ СЛЕДУЮЩИЙ ДОКУМЕНТ 


СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) – 

тов. ЕЖОВУ.

 

Направляю Вам протокол допроса  ТИВЕЛЯ А.Ю. от 12-го августа 1936 г.

Показаниями ТИВЕЛЯ –  К. РАДЕК полностью изобличается в контрреволюционной деятельности. 

 

НАРОДНЫЙ КОМИССАР

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР: (Г. ЯГОДА)

 

13 августа 1936 г.

№ 57323


ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ТИВЕЛЬ, Александра Юльевича, –

от 12 августа 1936 года.

 

ТИВЕЛЬ (ЛЕВИТ) А.Ю.,1899 г<ода> р<ождения>, ур<оженец> г. Баку, сын бывш<его> акционера керосино-маслян<ого> завода, ныне белоэмигранта, член ВКП(б) с 1926 г.
В период 1915-1918 г.г. состоял в сионистской организации г. Баку. Имеет три партвзыскания (1927 г. – выговор за сокрытие факта оказания помощи своему дяде – крупному капиталисту в выезде за границу. В 1935 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) объявлен выговор за утерю шифрованной секретной телеграммы; в 1936 г. – выговор за утерю парт<ийного> билета), быв<ший> зав<едующий> секретариатом ЗИНОВЬЕВА.
До ареста пом<ощник> зав<едующего> бюро международной информации ЦК ВКП(б).

 

Вопрос: На допросе 31-го июля с<его> г<ода> вы, признав свою принадлежность к контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации, действовавшей до последнего времени, скрыли вместе с тем ряд фактов, связанных с практической контрреволюционной деятельностью этой организации и вашей личной ролью в ней.

Мы еще раз категорически требуем от вас правдивых и исчерпывающих показаний по этим вопросам.

Ответ: Признаю, что мои предыдущие показания действительно не были исчерпывающими и не отражали полностью всей той контрреволюционной подпольной работы нашей организации, к которой я имел непосредственное отношение.

Свои показания я намерен сейчас дополнить [1].

Вопрос: Чем именно намерены вы дополнить свои предыдущие показания?

Ответ: Я показывал ранее, что К. РАДЕК знал о моей организационной связи с троцкистами и зиновьевцами: АНТОНОВЫМ, ШАЦКИНЫМ и другими. В действительности же связь с этими лицами была мною установлена не по моей инициативе, а по прямой директиве К. РАДЕКА.

Начиная с 1935 г. РАДЕК стал вести организационную подпольную работу по сплочению и активизации троцкистско-зиновьевских кадров.

Вопрос: Что означают ваши показания, что РАДЕК "стал вести организационную подпольную работу"?

Ответ: РАДЕК взял на себя инициативу сплочения и организации оставшихся троцкистов и зиновьевцев, уцелевших после произведенного разгрома их в конце 1934 года и начале 1935 г. в связи с убийством в Ленинграде С.М. Кирова.

Вопрос: Откуда вы это знаете? Укажите более подробно – когда и при каких обстоятельствах вам стало об этом известно?

Ответ: Я знал об этом лично от Карла РАДЕКА. На предыдущем допросе я уже показывал о тех тесных, доверительных отношениях, которые существовали между нами начиная с 1918 г. После ареста ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, СМИЛГИ и других в связи с убийством в Ленинграде Кирова – РАДЕК в разговорах со мною стал высказывать свое озлобление против политики и руководства ВКП(б).

Именно к этому времени следует отнести его – РАДЕКА первые выпады, сделанные им в моем присутствии по адресу отдельных руководителей ВКП(б) и в особенности Сталина.

В апреле 1935 года во время одного из моих очередных посещений К. РАДЕКА на его квартире (дом Правительства) мы довольно подробно говорили о событиях в Ленинграде и об обвинительном заключении, опубликованном прокуратурой по делу об убийстве Кирова.

РАДЕК находился тогда в исключительно повышенном нервном состоянии и в резких выражениях отзывался о мероприятиях ЦК ВКП(б).

РАДЕК говорил мне, что у руководства ВКП(б) якобы царят растерянность и паника, приведшие к чрезвычайным мерам по всей стране, которые, как он выразился, несомненно усложнят международное и внутреннее положение СССР.

Особенно резко-враждебно РАДЕК отзывался о Сталине, на которого он возлагал всю ответственность за события в Ленинграде, явившиеся, как он сказал, результатом созданного им внутрипартийного режима.

Касаясь факта ареста ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, СМИЛГИ и других, РАДЕК констатировал, что после их изоляции внутри СССР фактически ликвидированы организующие силы, которые могли бы возвысить свой голос протеста против "диктатуры Сталина".

В конце этой беседы, продолжавшейся более трех часов, РАДЕК сказал мне, что он не намерен больше стоять в стороне от развертывающихся событий и что он решил восстановить свои связи с подпольем и возглавить борьбу троцкистов и зиновьевцев против ВКП(б).

Вопрос: Из ваших показаний следует что РАДЕК в апреле 1935 года заявил вам о своем намерении активизировать и возглавить борьбу троцкистов и зиновьевцев против ВКП(б). Значит ли это, что до апреля 1935 г. он бездействовал в этом отношении?

Ответ: Этого я сказать не могу. РАДЕК и до 1935 г. в неоднократных беседах со мною высказывал свое отрицательное отношение к ряду решений ВКП(б) и Коминтерна. Об этом я давал уже показания на предыдущем допросе. Но в беседе со мною в апреле 1935 г. общий смысл его слов заключался в том, что он временно стоял в стороне от конкретной и активной подпольной работы и что в таком положении он должен был оставаться до той поры, пока особые обстоятельства не потребовали бы его включения в подпольную работу. Этими особыми обстоятельствами он считал арест ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, СМИЛГИ и др<угих> руководящих деятелей троцкистско-зиновьевской организации.

Вопрос: На основании чего сделали вы такой вывод? Воспроизведите весь ваш разговор с РАДЕКОМ по этому поводу.

Ответ: РАДЕК прямо сказал мне, что он некоторое время стоял в стороне от активной подпольной работы и что в этих условиях он находился вовсе не потому, что капитулировал перед ВКП(б), а потому что это было необходимо для самой организации, требовавшей его сохранения в рядах ВКП(б).

Вопрос: Когда именно состоялся этот ваш разговор? Кто еще кроме вас присутствовал при нем?

Ответ: Это было, как я уже выше указал, в конце апреля 1935 года в квартире К. РАДЕКА. Кроме меня никого больше не было.

Вопрос: Из каких соображений и с какой целью рассказал он все это вам?

Ответ: Он рассказал мне об этом потому, что знал о моих истинных политических настроениях и связях с отдельными троцкистами и зиновьевцами. Тогда же он дал мне поручение, пользуясь моими взаимоотношениями с троцкистами и зиновьевцами, заняться выявлением отдельно действующих подпольных групп, деятельность которых может быть объединена, централизована и соответствующим образом направлена.

Вопрос: Вы это его поручение выполнили?

Ответ: Да, это поручение РАДЕКА было мною выполнено, и я информировал его о налаженной мною организационной связи с АНТОНОВЫМ, ШАЦКИНЫМ. Я сообщил ему также о том, что АНТОНОВ в свою очередь связан с зиновьевцами ЗАКС-ГЛАДНЕВЫМ, Самуилом Марковичем, и ТОЙВО Александром, которые представляют собою организационно-оформленную подпольную зиновьевскую группу, имеющую тенденцию к своему дальнейшему росту. Я информировал также РАДЕКА о контрреволюционных настроениях ШАЦКИНА, оставшегося, как я уже ранее показывал, на позициях дальнейшей борьбы с ВКП(б).

Вопрос: Как реагировал на эту вашу информацию РАДЕК?

Ответ: Он внимательно выслушивал меня, интересовался обычно отдельными подробностями и давал указания о необходимости развития и углубления моих взаимоотношений с ними. Особое значение РАДЕК придавал установлению организационных связей с троцкистами и зиновьевцами в других городах. Впоследствии эту задачу я ставил перед АНТОНОВЫМ при моих встречах с ним, не говоря ему, однако, от кого именно исходят эти указания.

Вопрос: Выше вы показали о том, что РАДЕК заявил вам о своем намерении восстановить и активизировать свою связь с троцкистско-зиновьевским подпольем.

О ком персонально шла речь?

Ответ: Речь шла главным образом о группе троцкистов, работавших на историческом фронте, а также о лицах, с которыми в свое время он был связан совместной борьбой против ВКП(б) до своей ссылки. Персонально были названы следующие:

1. СМИЛГА, Ивар Тенисович (до его ареста в 1935 г.);

2 . СОСНОВСКИЙ, Лев Семенович;

3. ПАНКРАТОВА, Анна Михайловна (жена троцкиста ЯКОВИНА);

4. ФРИДЛЯНД, Григорий Самойлович;

5. ПРИГОЖИН, Абрам Григорьевич и

6. ИОЭЛЬСОН, Макс (работник ЦК ВКП(б)).

Со слов РАДЕКА мне известно, что вся эта группа лиц, исключая СМИЛГУ, арестованного в январе 1935 года, составляла активно-действующее ядро, которое должно было в какой-то степени заменить центр троцкистско-зиновьевской организации, ликвидированной в 1934 и 1935 г.г. после ареста ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, СМИЛГИ и других.

Вопрос: Уточните, когда, где и что именно сказал вам РАДЕК о персональной роли каждого из этих лиц в отдельности?

Ответ: Беседы наши на темы, связанные с развертыванием подпольной работы, происходили обычно у РАДЕКА на его квартире (дом правительства) или на даче (станция Сходня). 

О всех этих лицах, а именно: СОСНОВСКОМ, ПАНКРАТОВОЙ, ФРИДЛЯНДЕ, ПРИГОЖИНЕ и ИОЭЛЬСОНЕ – РАДЕК отзывался с исключительной теплотой. Он говорил о них как о людях, рискующих буквально своей жизнью в случае своего провала.

Арестом СМИЛГИ РАДЕК был совершенно обескуражен. Он говорил мне, что СМИЛГА до своего ареста вел работу по созданию отдельных подпольных групп и филиалов организации вне Москвы, в частности, в Ленинграде, где он был связан с ПРИГОЖИНЫМ А.Г. и другими троцкистами.

Вопрос: Встречались ли вы лично с перечисленными вами лицами? Где и при каких обстоятельствах вы с ними встречались?

Ответ: С перечисленными лицами я встречался в разное время на квартире у РАДЕКА и в других местах. Последняя моя встреча с ФРИДЛЯНДОМ, в частности, состоялась, как я уже ранее показывал, примерно в мае месяце 1936 г. в "Кавказском ресторане" (ул. Горького), куда я был специально вызван РАДЕКОМ. 

Во время этой нашей встречи ФРИДЛЯНД информировал РАДЕКА об установленной им организационной связи с группой троцкистов и зиновьевцев, а именно: САРАТОВЦЕВЫМ, ГАЛКИНЫМ, БЫК-БЕКОМ, Галиной СЕРЕБРЯКОВОЙ, КАРПОВЫМ, ШЛЕЙФЕРОМ [2] и другими, фамилии которых я сейчас вспомнить не могу.

Разговор ФРИДЛЯНДА с РАДЕКОМ, как я уже показывал, носил резко контрреволюционной характер; он содержал клеветнические утверждения и выпады против политики и мероприятий ЦК ВКП(б) и в особенности лично против Сталина. 

Вопрос: Что вам известно о практической контрреволюционной деятельности К. РАДЕКА и его группы?

Ответ: О практической контрреволюционной деятельности К. РАДЕКА и его группы мне известно, что по указанию РАДЕКА ПРИГОЖИНЫМ и ФРИДЛЯНДОМ были созданы подпольные группы из троцкистов и зиновьевцев в Москве и Ленинграде.

Одновременно был предпринят ряд мер по установлению организационных связей с троцкистами и зиновьевцами, через которых нащупывались отдельно действовавшие подпольные группы. 

В этом направлении действовали не только ФРИДЛЯНД и ПРИГОЖИН, но и остальные, в том числе я – ТИВЕЛЬ и ИОЭЛЬСОН Макс. Последнему удалось связаться с СОКОЛЬНИКОВЫМ Григорием Яковлевичем, на квартире которого, со слов РАДЕКА, происходили систематические контрреволюционные троцкистские сборища.

Помимо широко развернутой организационной работы ПАНКРАТОВА, СОСНОВСКИЙ и ФРИДЛЯНД по указанию РАДЕКА приступили к составлению новой политической платформы.

О необходимости составления и обнародования политического документа в виде новой платформы РАДЕК говорил мне неоднократно. 

Он считал, что убийство Кирова и проведенные затем судебные процессы над троцкистами и зиновьевцами совершенно дезориентировали массы. К тому же, как он говорил, старая платформа троцкистско-зиновьевского блока ввиду изменившихся условий внутри СССР перестала быть актуальной.

Вопрос: Известно ли вам содержание этой платформы?

Ответ: Была ли она написана, мне неизвестно. Я лично не только не читал, но и не видел ее.

Вопрос: Какую роль в организации играли вы лично?

Ответ: Я являлся членом группы К. РАДЕКА. По его указанию я установил организационную связь с троцкистами и зиновьевцами АНТОНОВЫМ, ЗАКС-ГЛАДНЕВЫМ, ТОЙВО Александром, ШАЦКИНЫМ и СТРОНГ Анной-Луизой (зам<еститель> редактора московской английской газеты).

О своей практической контрреволюционной работе я показывал уже выше и на предыдущем допросе.

Вопрос: Какие задачи ставила перед собою ваша организация? 

Ответ: Основной нашей задачей, как ее формулировал РАДЕК, было создание условий для перехода к руководству ВКП(б) лидеров троцкистско-зиновьевского блока.

Вопрос: Какими методами действовала ваша организация?

Ответ: Мы действовали путем пропаганды троцкистских взглядов и организации сети подпольных троцкистско-зиновьевских формирований. Другими методами мы не пользовались. 

Вопрос: Среди кого вели вы пропаганду троцкистских взглядов? Что же, вы друг друга пропагандировали?

Ответ: Мы вели пропаганду троцкистских взглядов среди окружающих нас людей. Мы вовлекли в нашу организацию бывш<их> троцкистов и зиновьевцев, находящихся как внутри, так и вне рядов ВКП(б).

Вопрос: Вы утверждаете, что рассчитывали осуществить цели вашей организации только путем пропаганды? 

Ответ: Да, мы на это рассчитывали.

Вопрос: Вы дали лживые показания. Нам точно известно, что вы с целью осуществления задач вашей организации практически подготовляли совершение террористических ак­тов против руководителей ВКП(б) и советского правительства. Признаетесь ли вы в этом?

Ответ: Нет, террористических методов борьбы мы не применяли. Я это категорически отрицаю.

Вопрос: Вы отрицаете террористический характер деятельности вашей организации, потому что скрываете свою личную роль в подготовке совершения террористических актов?

Ответ: Мои показания о характере деятельности нашей организации являются правдивыми.

Вопрос: К вопросу о террористической деятельности вашей организации мы еще вернемся. Сейчас покажите – какой характер носила ваша связь с американской подданной журналисткой Анной-Луизой СТРОНГ?

Ответ: Моя связь с ней носила характер дружеского общения. Я часто бывал у нее на квартире (в районе Кропоткинских ворот). Наши беседы касались таких вопросов текущих политических событий, которым давалась нами (мною и ею) троцкистская оценка.

Анна-Луиза СТРОНГ по своим политическим убеждениям является троцкисткой. Одно время она была лично связана с Л.Д. ТРОЦКИМ, которому давала уроки английского языка.

Вопрос: Анной-Луизой СТРОНГ издана книга автобиографического характера. В этой книге она указывает, что якобы под вашим влиянием она отошла от ТРОЦКОГО? [3]

Что вы можете показать по данному вопросу?

Ответ: По этому вопросу я должен сказать, что А.Л. СТРОНГ абсолютно неискренна. В этой книге имеется указание, будто бы я приносил ей американскую газету с напечатанной ее статьей троцкистского характера, искаженной по вине редакции. Такого факта в действительности не было. А.Л. СТРОНГ указывает об этом в своей книге с целью введения в заблуждение советской общественности.

Вопрос: Какой информацией и какими документами снабжали вы Анну-Луизу СТРОНГ?

Ответ: Я информировал ее об отдельных неопубликованных решениях Политбюро ЦК ВКП(б), касавшихся внутриполитического положения СССР, в частности, я рассказывал ей о ходе коллективизации и раскулачивания, об отдельных руководящих работниках ЦК ВКП(б) и Коминтерна.

Вопрос: Вы не только снабжали А.Л. СТРОНГ политической информацией, но передавали ей ряд секретных документов (бюллетеней) ЦК ВКП(б).

Почему вы не говорите об этом?

Ответ: Я это отрицаю. Никаких документов А.Л. СТРОНГ я не передавал.

Вопрос: С кем встречались вы у А.Л. СТРОНГ при посещении ее квартиры?

Ответ: Мы заранее уславливались с ней по телефону о времени встречи, и, приходя к ней, я обычно никого у нее не заставал. 

Вопрос: С какой целью снабжали вы А.Л. СТРОНГ секретной политической информацией ЦК ВКП(б)?

Ответ: Специальной цели я этим не преследовал. Я признаю себя виновным в том, что я в данном случае, так же как и при передаче мною политической информации и секретных документов ЦК ВКП(б) ШАЦКИНУ, – совершал преступление. 

Вопрос: Мы констатируем, что вы до сего времени упорно скрываете ряд существенных моментов из практической контрреволюционной деятельности вашей организации. В частности, вы скрываете также свою личную роль в подготовке совершения террористических актов против руководителей ВКП(б) и советского правительства.

Будете ли вы, наконец, говорить правду?

Ответ: Я сказал все, что было мне известно о деятельности нашей организации и о моей личной роли в ней. Больше добавить ничего не могу. Если еще вспомню что-либо, – дам дополнительные показания.

 

Показания мои записаны с моих слов правильно им мною прочитаны. 

 

А. ТИВЕЛЬ.

 

ДОПРОСИЛ:

 

НАЧ. 6 ОТД. СПО ГУГБ –

КАПИТАН ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ: (СТРОМИН)

 

Верно:

 

ОПЕРУПОЛНОМОЧЕН. СПО ГУГБ –

СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (СВЕТЛОВ)

 

 

РГАСПИ Ф. 671, Оп. 1, Д. 173, Л. 86-100


[1] В своей известной книге The Road to Terror: Stalin and the Self-Destruction of the Bolsheviks Джей Арч Гетти почему-то пишет, что А. Тивеля арестовали вместе с К. Радеком в конце августа. Как видно, это совсем не так. Затем Гетти добавляет: "Тивеля расстреляли, вероятно в тот же день [когда вынесли приговор]. В отличие от многих других, кого мучили и пытали в НКВД, он не сознался". Как видно из протокола, это тоже не соответствует действительности. Показания Тивеля помогли НКВД соорудить дело против К. Радека. В данном протоколе действительно не зафиксировано признание А. Тивеля в терроре, но уже на следующем допросе 26 августа 1936 г. он был вынужден дать показания и о своей "террористической деятельности". 

[2] В тексте ошибочно – "Шлейхер".

[3] Видимо, речь идет об автобиографической книге А.-Л. Стронг I Change Worlds: the Remaking of an American. А.-Л. Стронг приехала в Советскую Россию в 1921 г. в качестве сотрудника квакерской помощи голодающим. В 1922 г. она начала работать московским корреспондентом International News Service. С 1930 года издавала в Москве газету на английском языке Moscow Daily News. Интересный отзыв о знакомстве с ней оставил ее коллега журналист Малколм Маггеридж: "Я сел на софу и оказался между Анной-Луизой Стронг и Уолтером Дюранти, корреспондентом "Нью-Йорк Таймс". Мисс Стронг была весьма крупной женщиной с очень красным лицом, копной светлых волос и настолько глупым выражением лица, что это придавало ей какую-то странную красоту… В Москве она обосновалась вскоре после революции и, говорят, как-то раз оказалась в одном автомобиле с Троцким, и тот положил ей руку на колено, что могло быть истолковано как амурный жест". Стронг освещала открытый процесс 16-ти в августе 1936 г. для американского коммунистического журнала Soviet Russia Today. В своей статье "Суд над террористами" (Том 5, № 8, октябрь 1936 г.) она полностью продублировала официальную версию событий, не выразив ни малейшего сомнения в ее правдивости. Стронг уехала из СССР в 1936 г., потом вернулась в 1948, была арестована 14 февраля 1949 г. и через несколько дней выслана в США.

Comments